«Боги и демоны! — охнул я про себя, когда услышал эти новости. — Вот и сбываются мои прошлогодние страхи про беспринципного тёмного мага на Земле, которому некому помешать».

И тут же одёрнул себя. Как это некому, когда есть я?

Увы, но Гебелльс не знал местоположение иномирянина. В курсе были всего несколько человек во всей Германии. Их можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Как бы мне ни хотелось немедленно отправиться на их поиски и выбить место, где укрывался вражеский маг, но пришлось сдержаться. Подобное может занять не один день, а у меня дел в Юррдурэ-Хак воз и маленькая тележка.

«Ладно, пусть Тишин ими займётся. А я подключусь в самом конце, — мысленно принял я решение. — Он уже давно по факту начальник разведки, ему и карты в руки».

— Лорд, — вдруг обратилась ко мне Белогора.

— Что тебе?

— Возможно, стоит взять все секретные киноплёнки. А ещё перед казнью пусть этот, — девушка чуть кивнула в сторону Геббельса, — расскажет о планах правительства Германии.

— Так он уже.

— Прости, Лорд, — торопливо сказала она и покраснела. — Пусть он расскажет всё на эту установку, — и бывшая дроу указала на кинопроектор. Его мы выключили сразу же, как я перешёл к допросу нациста.

— А ты можешь ею пользоваться?

— Нет, Лорд, но он должен всё знать.

— А если не знает? — вклинился в нашу беседу Прохор по своей привычке влезать всюду с медвежьей непосредственностью и любопытством.

— Значит, ничего не получится.

— А нужно нам это? — пожал я плечами.

— Лучше иметь и выбросить, чем не иметь, когда понадобиться, — философски заметила девушка. — Русские за эту плёнку пойдут на многие уступки. Мы всегда можем её им продать, если сами не воспользуемся.

— Скорее всего, так и выйдет. У нас нет ни аппаратуры, ни связей для распространения, ни людей, которые знают, как правильно использовать в мире информации подобную запись. Ладно, действуй.

— Благодарю, лорд, — улыбнулась мне Белогора. Благодарила она меня не за то, что разрешил ей самостоятельно заняться немцем, а за то, что не отбросил её предложение. Для такой как она, да ещё взятой на первую операцию, где участвую я лично против могущественного и важного врага, отказ будет сильным душевным ударом. Запросто можно убить в ней всяческое желание проявлять инициативу и принимать нетривиальные решения. Например, я даже не подумал о таком варианте. А она, даром что родом из средневекового магического мира, мгновенно сориентировалась. Небось в голове держит пару моментов, как применить плёнку, просто не решается или стесняется их озвучить.

Как оказалось, Геббельс мог настраивать аппаратуру самостоятельно. Всё-таки, это было его профессиональным оружием. Странно было бы не умей он ничего и пользуйся услугами стороннего специалиста. Ведь часть записей, попадавших ему в руки, явно не были предназначены для посторонних глаз. Даже самым верным и надёжным.

В итоге на его вилле мы проторчали не один час. Дело было в бывшей дроу, которая решила воспользоваться моим разрешением по полной. Девушка отсняла несколько плёнок с разными сюжетами. Две были дубликатами друг друга. На них Геббельс в течение получаса кратко рассказывал про тёмного мага, о той игре, которую они затеяли, смешав немного правды и море лжи, о далеко идущих планах фюрера и остальных его сподвижниках. Ещё одна запись была сделана в виде дружеского разговора с полковником СД с типичной немецкой внешностью и пожилым непримечательным мужчиной в гражданской одежде, в пенсне и с тростью. Этих двух играли мы с Белогорой, используя амулеты личины. Не знаю, зачем это понадобилось нашей спутнице. Наверное, взыграли дроунские инстинкты типа «чем чуднее и загадочнее, тем лучше».

Было уже темно, когда с улицы донёсся далёкий гул авиационных двигателей. Я его отметил краем внимания, сосредоточившись на происходящем в комнате. Но очень скоро, когда звук моторов стих и некоторое время стояла тишина, со стороны Берлина донеслись едва уловимые взрывы. Мы как раз сделали перерыв, чтобы бережно упаковать отнятую плёнку и зарядить новую в киноаппаратуру.

— Никак немчуру бомбят? — удивился Прохор. — Неужто русские самолёты долетают до энтих мест?

— Амулеты у нас покупают москвичи. Наверное, с их помощью и долетают, — предположил я.

— Не обязательно, — произнесла Белогора, которая внимательно следила за ловкими действиями Геббельса, который занимался самым сложным — снятием готовой киноплёнки и установки вместо неё чистой. — Берлин часто бомбят англичане и иногда американцы с английских аэродромов. Скорее всего, это они.

На последнюю плёнку Белогора записала речь Геббельса, в которой он признавался в связах Третьего Рейха с адскими эмиссарами. По его словам, только благодаря помощи чертей и бесов Гитлер со своими соратниками смог поднять страну после разрухи, в которую её ввергла Первая Мировая война. За это адские твари потребовали сотни тысяч душ каждый год. И пока поток их будет стабилен, Германию ждёт слава, сила и процветание. Во время этой речи Геббельс по приказу бывшей дроудессы вставлял в неё несколько раз истории, которые можно посчитать доказательством его слов о сделке Гитлера и Сатаны. Это была не только секретная информация, но и достаточно известные факты во всём мире. При взгляде под правильным углом, они, истории, переставали казаться тем, чем выглядели до того, как их упомянул Геббельс. Например, евреи с цыганами были выбраны специально на заклание в уплату долга Аду. А ещё, якобы, немцы возят в подлодках негров из Африки и США, чтобы потом прирезать тех на капищах. Всё-таки, во вранье нацистский пропагандист весьма поднаторел и легко мог из мухи слона вырастить и белое сделать чёрным буквально парой фраз. Считаю, что эта плёнка самая подходящая для того, чтобы ударить по фашистам их же оружием. Её придётся передать Советскому Союзу, так как никто из моих вассалов не сможет правильно использовать материал.

Наконец, из Геббельса было выжато всё, что только мы могли получить от него в данный момент. Настал час расплаты. Его можно было бы убить лично или использовать метку смерти. Но я решил поступить по-другому.

Выйдя в коридор, я подозвал к себе охранника.

— Представься, солдат.

Тот вытянулся, смешно отставив в сторону локти, и громко отчеканил:

— Ганс Кранцуш, охранник криминаль-секретарь унтерштурмфюрер эсэс, господин!

— Ганс, в этой комнате сидит предатель, которого необходимо казнить. Это Йозеф Геббельс. Сейчас ты соберёшь все плёнки, сложишь в кучу, обольёшь бензином и подожжёшь. А потом разрядишь весь свой пистолет в предателя, — приказал я, задействовав ментальный амулет.