– Я вижу только шесть контрактников, кто остальные, и почему я еще не видел всех накладных на ваше отделение? – суровым голосом поинтересовался майор.

– Товарищ майор, только сегодня наш отряд был окончательно сформирован, из-за нехватки необходимых кадров, был дан приказ добрать добровольцев из ближайших медицинских учреждений, я лично проверял квалификацию каждого, и могу гарантировать, что они будут профессионально выполнять свою работу.

А вот это весьма тонкий момент, капитан никак не может гарантировать, как поведет себя гражданский на поле боя, и сможет ли он вообще, выполнять свои задачи по спасению людей, когда рядом с ним будут бить особь? Наш отряд, на мой взгляд, выполняет в основном функцию, по своевременному спасению людей, которые были ранены особями. Ведь как бы мы оперативно не действовали, как бы не спешили, выкручивая обороты вертолетов, мы в ста процентах случаев, будем пребывать на побоище, где особи неплохо так успеют порезвиться, и пока я с группой активной поддержки буду их уничтожать, медики должны будут спасать гражданских! Боюсь, наш первый вылет будет весьма трагичен, но это не моя забота, пусть болит голова майора. Который, уже отошел от нас на несколько шагов, и с кем-то ожесточенно разговаривал по телефону, но по его кислому лицу было видно, куда ему советовали засунуть все свое возмущение.

Следующим самым малочисленным отделением, была снайперская пара, в виде низкого суховатого капитана кавказской национальности, и высокой крепко сложенной женщины лейтенанта, форма которой совершенно не скрывала, что фигура у женщины весьма хороша. Но вот лицо ее мне не понравилось, нет, оно было вполне симпатичным, но напускная суровость и глаза полные презрения, мне совершенно не понравились. Если отделение спецназа могли недолюбливать меня как выскочку, который невесть как умудрился стать супером, и которого надо беречь как зеницу ока. То лейтенант, ненавидела меня гораздо глубже, один ее взгляд, смешивал меня с грязью.

Я не стал выслушивать военные расшаркивания и пошел к последнему отделению. По ним было сразу видно, что эти пилоты, опытные профессионалы своего дела, они даже не удосужились стать по стойке смирно. И вообще, смотрели на происходящее, как на хорошо от режиссированное представление.

– Здравствуйте, – подошел я к ним протягивая каждому руку для приветствия. – Я полагаю майор, еще долго там будет трепаться, пошлите лучше посмотрит машины, на которых мы будем работать.

– Здравое заявление молодой человек, – широко улыбнулся пилот, демонстрируя ряд золотых верхних зубов. – Федор Семенович, я главный в этой шайке истребителей.

Наша взлетная площадка была рядом, и на ней уже копошилось множество механиков, подготавливая все четыре машины к скорому вылету, площадка близко располагалась, к казармам моего отряда и моей гостинице, так что для подготовки к вылету мы потратим минимум времени.

– А вот наши экспериментальные ласточки, – с любовью произнес Семеныч, рукой показывая на вертолеты. – Это переделки из ми-35, из них демонтировали все лишнее, оставив только пулеметы, из которых нужно работать вручную, для увеличения места и повышения скорости полета, также установлены более современные движители, и почти полностью убрано нижнее и носовое бронирование, что существенно увеличивает скорость малышек. Это очень старая разработка и только из-за новых реалий, ее недавно пустили в производство экспериментальной партией.

Я еще долго ходил по взлетной площадке выслушивая экскурс об вертолетной технике о ее взлетах и падениях, и великое множество исторических справок. Семныч как оказалось, был полковником запаса и согласился вновь мобилизоваться в это тяжелое для страны время, но как он заметил, в солдатские игры ему играть уже не позволяет возраст. Так же он разрешил мне посидеть за штурвалом вертолета, находясь рядом рассказывая забавные истории из его насыщенного прошлого, и подержаться за ручку пулемета, который был единственным вооружением нашего транспорта. В таком виде нас застал Куприянов, который злым взглядом смерил Семеныча и меня, но не стал нам ничего высказывать, благоразумно понимая, что нам обоим будет на это плевать.

– Павел Александрович, – начал было говорить майор.

– Бальмунд, – прервал я его строгим голосом, продолжая крутить стволом пулемета повергая толпы мнимых врагов. – Зовите меня Бальмунд, это мое настоящее имя!

– Хорошо, Бальмунд, – с трудом ответил выбитый из колеи военный. – При вызове у нас сборы будет всего пять минут, за это время, вы должны быть здесь в полной боевой готовности. Оповещение придет на ваш мобильный телефон и будет продублировано капитану ФСБ, который постоянно должен находиться при вас.

– Ого, – я резко повернул ствол пулемета в сторону майора, но он проявил высокую выдержку, даже глазом, не моргнув на такое нарушение правил. – Вы так открыто об этом говорите, будто я уже под полным вашим контролем, смотрите не ошибитесь в своих заблуждениях.

– Вы не поняли, он ваш главный помощник, как секретарша, – попытался выкрутиться майор.

– Эй секретарша, принеси мне и Семенычу по чашечке свежего кофе, сегодня нервное утро не помешало бы расслабиться. – улыбнулся я капитану.

– Сейчас принесу, – Евген вымученно улыбнутся, ненавидящим взглядом прожигая Куприянова.

Звонок мобильного слился с криками команд из соседней казармы, я быстро поднялся, выпил стакан воды, накинув на себя одежду, пригнул в открытое он с третьего этажа. Мягко оттолкнувшись от земли, я уже побежал к вертолетам, к которым с небольшим опозданием неслись пилоты, и только через минуту стали прибегать представители других отделений. Я забрался в вертолет к Семенычу, выбрав себе место ближе к выходу, так как я не собирался дожидаться приземления машины.