Рядом с моей кроватью стоят две большие коробки с моими вещами. Я их сама собирала перед отъездом к родителям. Думала, если и правда переезжать в эти Дубки придется, так все вещи собраны будут. Кто ж мог знать, что дома задержусь и вся общага будет переезжать без меня? Окна большие, на них очень легкие занавески, в солнечные дни тут явно будет очень светло. Это здорово. В общем, все один к одному с теми фотками, что Дятлова присылала в мессенджер. Так, ладно, внимательнее осмотрюсь позднее, сначала маме позвоню.

– Тамара? Дочка, ты?!

– Привет, мам.

Чуть отвожу трубку от уха и радуюсь про себя, что одна осталась в комнате. Хотя мамин крик слышен, наверное, и на соседнем этаже. Раньше пол-общаги в курсе было обо всех событиях нашей большой и шумной семьи. Вплоть до того, когда Сеня пересел с горшка на унитаз, сколько банок с огурцами они закатали на зиму и как на выходных мама с папой и дядей Мишей лепили пельмешки.

– …Как ты могла?! Да мы ночью с отцом уже в поезд садились, когда Леночка позвонила!.. Бабушка с давлением слегла… А тетя Катя…

Мама у меня самая лучшая. Вот только ругаться очень любит. И на меня, и на братьев, и на папу, и на… да на всех на самом деле. А так она очень добрая. Сто тридцать килограммов настоящей доброты, при росте метр шестьдесят. Нервничает часто, очень часто, вот и ест много. Но у нас это семейное – я, пока не сбросила тридцатку, тоже мела все подряд по любому поводу и без повода. Все заедала: и хорошее, и плохое. Еда – это культ, ей реально поклоняются у нас в семье.

– А? Да, мамуль, все нормально. Разрядился телефон, а потом я запуталась, улицы перепутала… Ты не волнуйся и папу с бабушкой успокой, пожалуйста.

– Мы к тебе приедем, через месяц. Может, раньше, Тамар. Еды нормальной привезем…

О боже, опять! Они приезжают по несколько раз в год, да ни к кому столько родители не таскаются, как ко мне! На первом курсе вообще ужас был, раз в три недели наведывались, с тюками соленой рыбы, домашними консервами, салом, папа лично его солит уже лет тридцать, наверное, никому больше не разрешает. Ну и варенье, конечно, мое любимое – черничное. Я похудела перед поступлением, и бабушка уже третий год пытается откормить меня обратно. Вот и передает кульки с пирогами. Они у нее вкусные: и с мясом, и с рыбой, и мои любимые – с грибками и луком… А какие у нее расстегаи с капустой! Кулебяки… Ой, аж живот сейчас от голода запищал. А я ей так и не призналась, что за все время, что учусь, ни разу так их и не попробовала. Не удалось как-то. Зато у меня сразу появилось много друзей. Весь наш этаж в общаге сразу стал моим. Никогда не бывала в центре внимания, в школе вообще был кошмар, даже вспоминать не хочется, а за ее пределами… Но когда на первые же выходные ко мне, первокурснице, нагрянули мама с бабушкой…

– Ты меня слышишь, Тамара? Как новое общежитие? Сколько вас в комнате живет? У вас же теперь отдельная квартира? Десять девочек, да? А мальчиков туда не водите? Как кухня? Ты проверь: духовка работает?

Мама вообще лучше меня все знает, все фотки видела, что девчонки присылали, да она, чего уж там, и сообщения читала…

– Я еще не смотрела, мам. Да все хорошо будет. Это новый корпус, все новое, чистое… Квартира большая – по три-четыре девочки в каждой комнате, ну и кухня… я пока не была там, но нам Колька Козлов выбил самую большую на этаже. Он же сам тебе говорил…

Да, мама знает всех моих соседей по общаге, а также всех, кто хоть раз заходил в нашу комнату, едва учуяв запах еды. Я не преувеличиваю, у нее в телефоне восемьдесят шесть контактов из моего универа. Да я половину из них по именам не знаю, но мама – это мама, и я ее очень люблю! Хотя иногда ее бывает очень много. Во всех смыслах. Как сейчас, например.

– …И не забудь надевать те платья, которые мы с бабушкой тебе купили. Особенно то синее в горошек. Очень модно. А то ведь опять в свои джинсы влезешь… Ты же девушка, Тома! Приеду – проверю! Нет, ты мне лучше в понедельник пришли селфи в этом платье. И не в общаге своей, Тома, а в аудитории, перед занятием. Поняла?

Поняла, поняла… Придется переться на пары в этом платье. Ладно, потом быстро в туалете переоденусь в нормальное.

– …Тебе, кстати, что снилось сегодня? Помнишь, что бабушка говорила перед отъездом? Ты загадала?

– Ничего не снилось, мам. Честно, – нагло вру маме. – Валерка ваш точно не снился.

А вот это уже правда!

– Он хороший мальчик, ты ему очень нравишься. А в тебе дурь твоя играет еще…

Мама уже два года, с тех пор как мне восемнадцать исполнилось, сватает мне сыночка ее подружки. Но тут я особо не переживаю: папа за меня, и бабушке он не нравится. Так что мама может говорить что угодно. Да и вообще…

– Мне пора, мамуль. Я вечером позвоню, хорошо?

– Позвонишь в пять вечера, потом еще в девять, а потом пришлешь фото, как ты в кровати лежишь…

– Поняла, мам…

Нажимаю, наконец, на «отбой» и думаю о том, кто мне снился этой ночью. На новом месте…

В голове уже не так шумит, как когда проснулась, но очень хочется пить. Надо посмотреть, где здесь кухня, да и туалет с ванной.

– Ну как, поговорила? – любопытничает Ленка, заглядывает в комнату. – Все норм? Не очень ругалась?