— Что еще за черный алхимик? — Заинтересовался Лудильщиков.

— Не, ты, Иван, точно не от мира сего! Про такое не знать! Ты вообще представляешь, из чего зелья, что в Магической лавке продают, готовят?

— Из растений, особых минералов и животных с Характеристиками. — Как по учебнику отчеканил Иван.

— Во-от! Из животных. А, как думаешь, человек сильно отличается от этих самых «животных с Характеристиками»? Ну, с точки зрения Системы?

— Как-то никогда в таком ключе не думал, но почему тогда, к примеру, у нас в Сарапуле ничего такого не происходит? Лесов с болотами вокруг тоже не мало.

— Наверняка, в первые годы, как Система в мир пришла, были. Тогда, старики рассказывали, вообще ужас что творилось. Думаешь, почему у людей не принято, открыто свои характеристики обсуждать? С тех времен пошло. К счастью, Федор Третий очень быстро спохватился и порядок в государстве навел. Этих черных алхимиков, которых изловить получалось, открыто перед всем народом при помощи самых мучительных магических заклинаний убивали. А еще тому, кто донес на гадину, половину имущества отдавали. Повывелись в людных местах черные алхимики то. Только я, Ваня, временами задумываюсь, с чего у нас все дети аристократов такие продвинутые. Ведь далеко не все они работают над собой день-деньской, особенно девицы. А зелья, полученные из человека, как раз и позволяют ускорять прогресс в получении Первичных Характеристик. Причем, чем больше был Дух у жертвы, тем сильнее и дольше будет эффект от полученного зелья. Вот так-то. Только ты Ваня, особо на эту тему не болтай. Аристократы сильно огорчаются, когда их в таком подозревать пытаются.

— Что-то мне враз страшно сделалось на улицах появляться. — Задумчиво проговорил Ваня.

— Да брось! Сейчас в основном в приграничье такие эксцессы встречаются. И то не часто. Здесь, в Царском Селе опасаться почти и нечего.

Если правда то, что детство уходит от нас постепенно, вместе с иллюзиями о сказочности и безопасности мира, то в этот вечер Иван Лудильщиков явно стал взрослее.

Последние дни из того месячного наказания, что выписал ректор Ване, оказались особенно мучительными. Осень в этом году выпала дождливой, и дороги развезло, а уж тропинка для бега вокруг академии и вовсе приняла образ неглубокого рва, заполненного густой липкой грязью. Сапоги, в которых бегал Ваня мало того, что сами намокали и тяжелели, так еще по несколько фунтов глины, на них налипших, делало обувь и вовсе крайне неудобной, даже для Ваниных завышенных Характеристик. И, несмотря на все эти месячные мучения, Выносливость не поднялась ни на единицу. Похоже, смысла в тренировках почти не осталось. Только Ваня все равно решил, что до прибавки хотя бы этой потом выстраданной единицы, он тренировки не бросит, пусть даже формально срок наказания и истечет. Как он вычитал в мудрых книгах, после второго барьера тренировки вообще переставали действовать, надо было выжимать из Системы все, что только возможно именно сейчас, пока второй барьер еще не пройден.

Не то Система уловила эту Ванину решимость, не то месячный срок что-то да значил, хотя, скорее всего, просто так совпало, но именно в последний день наказания перед глазами Ивана всплыло: «Выносливость +1». Ваня даже запнулся от такой неожиданности. К счастью, на ногах все же удержался и положенное наказанием число кругов одолел.

— Предлагаю по поводу твоего, Иван, освобождения, выбраться в город, поесть пирожков. — Выдвинул заманчивую идею Васька.

— Сегодня уже поздно, да и устал и пропотел я очень, — решил повременить с культурным походом Ваня. — Давай лучше завтра.

— Ну, завтра, так завтра. — Согласился приятель. — Так даже лучше будет. На этот вечер у нас еще осталось по паре ватрушек, надо съесть их, пока не испортились. А завтра я могу еще и девчонок за компанию позвать. Все веселее станет.

На следующий день, точно в соответствии с задуманным, ближе к вечеру встретились возле женского общежития с двумя прелестницами и двинули в направлении города. Первоначально пытались попарно разобраться, мальчик с девочкой, но едва достигли окраины Царского Села, разделились поодиночке. Очень уж тут дорога раскисшей оказалась, а пешеходные тротуары едва на паре улиц в центре, да возле Екатерининского дворца проложены. Так и прыгали с кочки на кочку посреди улицы, залитой лужами, по петляющей, едва заметной тропе.

Зато, какое облегчение все испытали, когда в «цивилизованные» места выбрались. Пелагея сразу заканючила: хотим в кафе посидеть, утомились очень. В кафе и отправились, все равно же погулять выбрались. Там девушки заказали себе чай с бисквитами, а Василий соблазнился зазывными речами приказчика, рекламировавшего новый способ пития кофе — с капелькой коньяка. Мол, очень пикантно и для погоды за окном самое оно. Ваня тоже за компанию с другом заказал то же самое. Что сказать по поводу распробованного рецепта? Ване не очень понравилось, какой-то карамельный едкий привкус чудился, а Ваське зашло. Заодно и девчонки соблазнились попробовать новомодный напиток, отхлебнули по капелюсечке из чашек кавалеров. У них получилось с точностью до наоборот: Пелагея скорчила недовольную гримаску, а Анна похвалила.

Когда уже выходили из кафе, в дверях столкнулись с компанией студентов целителей. Видать не одни они передых на пути к центру тут отдыхать затевали. Среди прочих медиков был и Аркадий. Он, едва разглядел, кто им на входе повстречался, сразу к Ване двинулся. Долго разговаривать некогда было, компании расходились в противоположных направлениях, но на разговор после прогулки напросился. Мол, вечером в комнату к Ване заглянет.

— Не люблю я этих недоцелителей! — Объявила Пелагея, со значением поглядывая на Ваню.

А Ваня что? Он-то с целителями не ссорился, это одна паршивая овца меж них затесалась, да и та уже учебу после скандала бросила. А Аркаша вообще, товарищ надежный, много добра от него Ване было.

Уф! Нагулялись, отдохнули. Как-то даже на душе легче стало. Одно плохо, если в прошлом году, когда также гуляли вчетвером, Ваня с Татьяной сами изо всех сил стремились к сближению, при прогулке с Анной, как будто какая-то незримая стена стояла между ними. Общались, шутили, а чтобы дальше зайти, ни-ни. Ваня еще очень хорошо помнит рассказ друга о пропавшем женихе девушки, а Анна тоже как-то осторожничает, даже слова говорила во время прогулки Ване с промежутками, да с оглядкой. А может, такое просто мнится Ване….