С извинениями перед князем Огаревым Ваня решил не откладывать. Подождал в сторонке, пока Никита с приятелями двинет в сторону столовой и следом за ними не спеша пошел. Не спеша, потому что Никита еще за стол должен был сесть, чтобы на ходу извинения у него не просить, а то, как-то некрасиво и неудобно выходило.

Ну вот, расселись аристократы, теперь и Ване можно на сцену выходить. Он поднялся с табуретки, которую занял в ожидании, пока аристократы займут свои места, и, едва ли не строевым шагом, двинул в их сторону. По мере приближения Лудильщикова к тому уютному закутку, где по обычаю обедали самые родовитые, разговоры в зале затихали. А может, это просто так казалось Ване по причине громко отдающейся в ушах пульсации крови.

Едва Ваня приблизился, Никита поднялся со своего места.

— Я прошу у вас прощения, ваша светлость, что…. — Иван произносил с вечера заученные слова речи, составленной для него Натальей, сам толком не вникая в произнесенное, словно ученый попугай с плеча одноногого пирата, кричащий «Попка дур-рак!».

Но вот, кажется, все закончено. Никита подал Ивану в знак примирения свою руку. После рукопожатия Ваня на негнущихся ногах потопал к выходу. Волнение, право слово, какая ж тут еда? Только краем глаза рассмотрел лицо Сашки Башенина. Сын их градоначальника был, кажется, чем-то сильно не доволен.

Наплевав на последний урок, пришел в свою комнату, и с размаху плюхнулся на кровать. Блаженство! До того, как с него не спал этот груз, Ваня даже не подозревал, с какой силой тот на него давил. Так бы и лежал вечность. К сожалению, сегодняшний оброк на ману еще не сдан, придется подниматься. Узнавать, в чем именно могут заключаться санкции Системы за нарушение контракта на своей тушке, у Вани желания как-то совсем не возникало.

Место, ставшее за последние месяцы ненавистным, зал с камнями. Дежурный лениво бросил взгляд в его направлении. Мол, давай, начинай сдаваться, раз приперся. Первые капли маны, как в прорву, хлынули из Вани в накопитель. «Выносливость +1» — известила внезапно Система, «Вот оно, доказательство, что сдавая ману, мы качаем вовсе не Дух, а Выносливость!» — подумал Ваня. А ведь он когда-то своим умом дошел до подобного предположения. Тогда еще помнится, Сашка Башенин обещал уточнить у знающих людей это Ванину гипотезу. Но так и не уточнил. А может, уточнил, да Ване забыл сказать. Ну и бог с ним, теперь и без Башенина понятно. А вот при создании заклинаний развивается именно Дух. Это также не раз по жизни подтверждалось. Хотя, казалось бы, какая разница для Системы, с какой целью сливается мана, но, очевидно, разница все же была. А еще была разница в «весе» заклинаний. Можно месяц без перерыва кастовать заклинания первого уровня и не добавить в Дух ни единицы, а вот если удачно создать что-нибудь для себя запредельное, то, если не надорвешься, прибавка в эту Первичную Характеристику весьма вероятна. Для Вани таким запредельным заклинанием могло бы стать Среднее Лечение на пациента, который лежит при смерти. К сожалению, что-то там, у главврача местной городской больницы, не срослось. Обидно Ване и, может быть, смертельно обидно для того пациента, но что поделаешь, такова жизнь.

Вот так, философствуя, вернулся обратно к себе, а там уже Василий, места себе не находил, переживал за Ваню. Раньше-то Лудильщиков занятия никогда не прогуливал. Да еще после такого прилюдного Ваниного унижения в столовой, реально заопасался за товарища, вдруг он руки на себя наложить решил.

Увидев, что Ваня вернулся живой и невредимый, Василий выругался витиевато и, покопавшись в своем бауле, с которым он еще из дома учиться приехал, достал на свет божий бутылку.

— Настоящий Ерофеич! На целебных алтайских травах настояна, самолично у бати из поставца перед отъездом стянул. Пошли, Иван, отмечать твое примирение, а то я реально переволновался.

А Ване что? Сегодня ему именно этого и не хватало. И закуска нашлась. Только вчера вечером купили у уличной торговки какую-то стряпню со вкусным названием «перепечи». Точнее, Ваня встречался с перепечами в своей жизни не раз, ими в его детстве торговали на базаре вотяки, местная народность, проживающая вокруг Сарапула, но то были совсем другие «перепечи», с совсем другой начинкой. Выпечка дожидалась своих хозяев на окне, возле обледенелого уличного стекла, завернутая в газету, так что выглядела совсем почти еще свежей. Только самые края подсохли. Ваня еще достал на стол берестяной туесок с квашеной капустой, но Василий тоном заправского выпивохи предложил оставить капусту на утро. Впрочем, перепечи с мясом, грибами, да залитые яйцом, с крепкой травяной настойкой, да под задушевный мужской разговор, шли на ура и без всякой капусты.

— Знал бы ты, Ваня, как я тебя понимаю! — Начал разливаться в своих эмоциях Василий, когда крепчайшее пойло подействовало в полную силу. — У нас, на Алтае, никаких дворян почитай и нет вовсе. И ничего, живем справно. Золото моем, с ойротами торгуем, сами охотимся. Я знаешь, каким охотником у себя был! Белку и куницу в глаз стрелял, на кабана с рогатиной хаживал.

— На кабана и я хаживал. — Подхватил Ваня. — Правда, с берданкой. Зато тот кабан с магией был!

— С магией это сильно! — Закивал на слова Вани захмелевший Василий. — Магия у кабанов только на шестом уровне появляется. А у тебя какой в то время был?

— Не помню. Кажется третий… или четвертый.

— Ну, ты монстр! — Васька в искреннем восхищении. — Я когда сюда собирался, думал, самым прокачанным тут буду. Восьмой уровень, не шухры-мухры! А тут с тобой поселился. Ну, ответь ты мне, как можно быть таким сильным?

— Каким сильным? Да у меня, чтоб ты знал, Сила даже до первого предела не прокачана.

— Зато Интеллект с Духом, о-го-го!

— Ну, Интеллект у меня всегда рос хорошо. — Согласился Ваня с товарищем, не выдавая, впрочем, своей тайны прокачки Характеристик. — А вот с Дополнительными Характеристиками засада. Негде мне их было развивать. Веришь, Меткость только недавно до пятерки довел. Дротиками.

— А я все голову ломал, чего ты в соревнованиях с этими дротиками участие принимать не стал. Но если только пятерка в Меткости, тогда конечно. Дворяне то у нас вообще звери, настолько Меткость прокачали. Даже я, потомственный охотник, с трудом их превзойти могу, и то не всегда, а ведь у меня Меткость выше двадцати раскачана. — Васька разлил по посуде последнее, что еще плескалось на дне бутылки. — Ну, вздрогнем! — Выпили. — А вот ты скажи мне, дружище, чего ты с Танькой разругался, справная же баба. И род у нее достойный. Хорошим подспорьем может стать, когда из училища выпустимся. Я вот свою Пелагею ни за что не брошу!