— Ну конечно, Форрал. Если хочешь охотиться, Ориэлла покажет тебе, как это делается у нас в Долине.

Золотистым вечером девочка повела Форрала в березовую рощу и дальше, в глубь леса, пока они не очутились на просторной прогалине, на которой тут и там поднимались заросли дрока и ежевики, а между корнями виднелись бесчисленные норки и дыры.

— Вот здесь и живут кролики, — шепнула Ориэлла. — Скоро они выйдут пощипать травки.

Форрал кивнул, гадая, что она собирается делать. Ориэлла запретила ему брать лук, а ловушки отвергла, сказав, что это чересчур жестоко.

— Стой тихо, — прошептала девочка и, намотав на запястье кусок плотной ткани, выступила из-под прикрытия деревьев. Вытянув руку, она пронзительно свистнула, и спустя мгновение высоко над головой в небе показалось крохотное пятнышко. Оно приближалось, росло, обретало форму. Хлопнули крылья, раздался резкий крик, и птица опустилась на руку Ориэллы, вцепившись в нее когтями и расставив короткие изогнутые крылья, чтобы сохранить равновесие. Устроившись поудобнее, она ласково потерлась головой о щеку девочки, и Ориэлла радостно заулыбалась.

— Это Быстрокрыл, — сказала она. — По крайней мере, я его так называю.

Нахохлившись, сокол подозрительно глянул на Форрала, хрипло прошипел что-то в принялся перебирать перья. Девочка на мгновение помедлила, в безмолвном диалоге глядя в глаза свирепому хищнику, потом быстрым, порывистым движением подбросила его, и сокол кругами начал подниматься все выше и выше в закатное небо. Ориэлла увлекла пораженного воина в тень деревьев.

— Теперь подождем, — шепнула она.

Через некоторое время из кустов стали появляться кролики. Робкими прыжками они продвигались вперед и щипали траву, поминутно прислушиваясь и оглядываясь. Форрал почувствовал, как горячая ручка сжала его запястье.

— Смотри, — выдохнула Ориэлла.

Сокол над ними сложил крылья и камнем упал вниз. Форрал вскрикнул. Он разобьется о…

Хищник раскрыл крылья в самый последний момент и остановился в каком-нибудь дюйме от земли, превратив выбранного кролика в облако пуха. Скользя над травой на высоте ладони, сокол описал круг над неподвижным бурым тельцем, и, выставив когти, уселся на свою жертву и прикончил ее одним молниеносным ударом клюва.

Форрал заморгал и только теперь смог перевести дух. Все произошло так быстро, что его разум не успел осмыслить случившееся. Вслед за Ориэллой он направился к соколу.

— О, замечательная работа! — Быстрокрыл соскочил с кролика, с гордым видом уселся на траве и стал ждать. Ориэлла, вздохнув, подняла с земли теплую еще тушку. — Бедное маленькое создание, — пробормотала она и торопливо погладила шерстку, прежде чем сунуть кролика в мешок.

— Тебе не по душе такая охота? — с любопытством спросил воин.

— Конечно, — девочка повернулась к нему, и лицо ее, казалось, стало взрослее, — Форрал, это очень печально, но Быстрокрылу нужно есть, к его подруге и детям — тоже. Кролики слишком велики для него, вот почему он обычно сначала оглушает их — но он их ест, как и мы. Мы берем только то, что нам нужно, а он убивает быстро и чисто, не так, как ловушки. — Она мечтательно улыбнулась соколу. — И он так прекрасен… — Ориэлла запнулась, не находя нужных слов, но Форрал понял ее, ибо стремительный и бесстрашный полет хищника тронул и его сердце тоже. — Иногда мне кажется, что я лечу вместе с ним, — мягко закончила Ориэлла, потом встряхнулась, свистом позвала Быстрокрыла себе на руку, и все началось сначала.

— Теперь кролики испуганы и надо потрясти кусты, чтобы они снова выбежали, — сказала девочка. — Сейчас ты увидишь, как Быстрокрыл справляется с бегущей мишенью. Так сколько, ты сказал, нам нужно кроликов?

Пораженный Форрал только молча покачал головой. Ориэлла никогда не переставала удивлять воина — и на этот раз он тоже кое-чему у нее научился.

Наступили теплые деньки, и Эйлин засобиралась в свое ежегодное путешествие по окрестным фермам и деревням. Каждую весну их жители с радостью встречали фею из Долины: с помощью магии Земли она «благословляла» их сады и посевы, обеспечивая богатый урожай, а взамен получала зерно, ткань и другие вещи, которые не могла вырастить или произвести сама. На этот раз, помимо всего прочего, она хотела привезти еще стекло для разбитого окна и обзавестись домашней птицей, так как ее собственный птичник опустел после жестоких зимних бурь. Воин пришел в ужас, когда узнал, что раньше в отсутствие Эйлин Ориэлла оставалась в Долине одна, и был сильно расстроен этим новым свидетельством небрежного отношения волшебницы к своим родительским обязанностям, несмотря на то, что и мать и дочь были вполне довольны таким порядком вещей.

— Куда же мне уезжать, — удивлялась девочка. — Я стала бы скучать по Быстрокрылу и всем остальным зверюшкам. Мне и здесь хорошо.

— Конечно, хорошо, — соглашалась Эйлин. — Волки охраняют ее, а если что-нибудь случится, то Быстрокрыл или другие птицы мгновенно доставят мне весточку.

Форрал со вздохом покорился. Что за глупая, упрямая, независимая парочка! Настоящие маги! Но воин утешал себя тем, что по крайней мере в этом году рядом с ребенком будет кто-то более ответственный.

Эйлин отправилась в путь на своем коне, великолепном белом скакуне, которого Форрал никогда раньше не видел, ибо у волшебницы вечно не хватало времени на прогулки, а воин обнаружил, что в Долине достаточно работы, чтобы им с Ориэллой не сидеть сложа руки. Иногда они отправлялись на охоту с Быстрокрылом.

Коз надо было доить, а сети, которые фея расставляла по берегам озера, необходимо было чистить и ставить заново. Но больше всего хлопот им причиняли сорняки, которые, пользуясь отсутствием волшебницы, вырастали буквально за одну ночь. Под впечатлением той грандиозной задачи, которую поставила перед собой Эйлин, Форрал чувствовал себя обязанным оказывать ей любую посильную помощь, и помимо работы в саду, тратил уйму времени, борясь с опустошениями, произведенными зимой.

Что касается Ориэллы, то ей все это скоро наскучило. Она неизменно принималась за работу с самыми наилучшими намерениями, но через какое-то время незаметно исчезала. Предполагалось, что она играет со своими зверюшками, но постепенно Форрал начал замечать, что девочка пропадает все чаще и чаще, и поневоле задумался. Он пробовал спрашивать ее о том, как она провела день, но получал весьма неопределенные и уклончивые ответы. Честная от природы девочка была никудышной лгуньей, и Форрал невольно вспомнил ту первую встречу с Ориэллой, когда он застал ее на поляне за игрой с огненными шариками.