– Как он мог так поступить со мной? – едва выговорила я, рыдая навзрыд, практически задыхаясь от слез. – Как он мог на ней жениться?

Лицо Джейса вдруг вспыхнуло от гнева.

– Черт. Я так…

– Сейчас три часа ночи, – растерянно произнес мистер Ковингтон, оглядывая нас двоих. – Что Дилан здесь делает? – Мы и слова не успели произнести, как он разочарованно закрыл лицо рукой и вздохнул. – Я боялся, что может случиться нечто подобное. Я знаю, вы двое довольно близки, но вы еще недостаточно взрослые, чтобы заниматься сексом…

– Господи, папа, – возразил Джейс. – Я не собирался ничем таким заниматься с Дилан. Разве ты не видишь, как она расстроена?

Мистер Ковингтон посмотрел на мое заплаканное лицо.

– Оу. – Он поставил руки на бока. – Послушай, мне очень жаль, но тем не менее я считаю…

Джейс схватил меня за руку и потянул вверх по лестнице.

– Мне все равно, что ты думаешь. Дилан останется.

Мистер Ковингтон начал было что-то говорить, но Джейс захлопнул дверь прямо перед его носом.

– Он скоро снова заснет. Всегда так делает.

Мне было так холодно, что стучали зубы.

– Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности, я просто не знала, куда еще…

– Все в порядке. – Он снял толстовку со спинки стула и протянул ее мне. – Надевай.

Натягивая ее, я сразу почувствовала невероятный запах свежести. Большинство мальчиков в моем классе воняют сыром, потом и луком, но только не Джейс. От него всегда пахнет свежим бельем прямо из стирки. Таким теплым и мягким. Это только его особенный, личный запах.

Осторожно стянув с себя мокрую майку, я юркнула на кровать рядом с ним. На автомате он обнял меня за талию и притянул к себе, пока моя спина не прижалась к его груди.

Последние несколько лет мы постоянно тайком пробираемся в спальню Джейса посреди ночи, чтобы пообниматься, и это всегда было нашим маленьким секретом. Мы никогда про это не говорили, да и случалось это не так уж часто. Но когда один из нас так сильно скучал по маме, что невозможно было вынести эту боль самостоятельно, это помогало – находиться рядом с кем-то, кто понимает твои переживания.

Как и мой отец, Ковингтоны тоже не любили говорить о своей матери. Особенно Лиам и Бьянка, так как они были в машине во время аварии.

По словам Джейса, единственный, кто время от времени заводит о ней речь, – это Коул. Но он говорит только о счастливых моментах. Когда мы ходили вместе в кино, готовили печенье всей семьей. Но никогда о важных вещах. Например, какой грустной и подавленной была его мама за несколько месяцев до смерти. Или о том факте, что Джейс – единственный, кто знал, почему она была так расстроена.

То есть Джейс и мистер Ковингтон…

А еще женщина, с которой он изменял своей жене.

Джейс хотел поговорить с ним об этом и рассказать братьям и сестре всю правду, но понимал, что если сделает это, то они лишатся единственного родителя, который у них остался.

Учитывая мое нынешнее положение, я могла понять, почему он не решался это сделать.

– Мне так плохо. – Меня настолько разрывало изнутри от боли и горя, что я готова была опуститься прямо на дно самого глубокого океана. – Мне очень плохо.

Он обнял меня еще крепче, пока очередная волна боли накрывала мое сознание.

– Я бы очень хотел все исправить.

Я тоже.

– Он обещал мне, – прошептала я, прежде чем снова залить слезами его подушку. – Он пообещал, что никогда не забудет о ней и не заведет новую семью. – Я знаю, это отстой, но у тебя все еще есть я. – Он произнес это настолько серьезно, будто был твердо намерен сдержать это обещание. – Я всегда буду рядом. – Сегодня мне так не показалось, – произнесла я, прежде чем успела замолчать.

Его руки, обнимающие меня, напряглись.

– Я знаю.

Я всегда была из тех людей, кто говорит все начистоту, следовательно, и в этот раз я решила сделать то же самое. Мысль о том, что я могу потерять его, пугала меня, поэтому мне нужно было знать, что нашу дружбу не разрушит моя глупая симпатия.

– Я ненавижу ссориться с тобой, Джейс. Такое ощущение, будто я борюсь сама с собой. Это рушит весь мой день и каждый последующий день… пока мы не миримся.

– Я тоже. – Его сердце стало биться чаще, а мое последовало его примеру. – Я могу ссориться с кем угодно. Но если я ссорюсь с тобой… то больше не могу думать ни о чем, кроме этого, – произнес он почти шепотом. – То же самое было и с моей мамой. Всякий раз, когда мы ругались, я не мог долго злиться на нее. Это съедало меня изнутри, потому что я знал, как сильно она меня любит. И хотя я почти никогда не говорил этого вслух, я… – Его голос затих.