Шрифт:
Кажется, сегодняшний вечер можно было смело именовать вечером памяти уродов. В груди до сих пор немилосердно саднило при воспоминании о моем первом парне.
– Давай как-нибудь в другой раз.
– Ты всегда так говоришь. А, между прочим, после вашего расставания прошло уже два года. Неужели за это время у тебя никого не было?
Держись, Катя. Этот ужасный день вот-вот подойдет к концу.
– Натусь, мне завтра в универ рано вставать. Ты ведь знаешь – пока я нахожусь в статусе ассистента профессора, и если Надежду Павловну все устроит, то через пару лет меня повысят до старшего преподавателя. – Я скрестила пальчики.
– Еще сомневаешься?! Таких умниц сейчас днем с огнем не сыскать! – сестра уверенно тряхнула каштановой головкой, протягивая мне коробку с яблочным зефиром.
– Спасибо. Надеюсь, завтра все пройдет гладко.
– Даже не сомневаюсь! – Наташа захихикала, утыкаясь носом в смартфон. – И все-таки на следующих выходных я пойду в «Черную дыру»! – она развернула телефон ко мне экраном.
От неожиданности я чуть с дивана не улетела, уставившись на фотографию этого психа.
– Я подписалась на Алихана Измайлова в Инстаграме. Правда, он уже года два ничего не выкладывает. Ритка Белова из соседнего блока знает девчонку, которая дружит с девчонкой, которая занималась с Аликом сексом. Говорит, таких озабоченных у нее еще не было!
– Натусь…
Сестра захихикала.
– Вот бы познакомиться с ним или с кем-то из его компании…
– Зачем?! – я не смогла скрыть досаду. – Неужели ты не понимаешь, что им всем надо?!
– А может, я смогу это дать! – она уставилась на меня с вызовом.
Я поежилась, узнав в этом колючем бескомпромиссном взгляде нашу многострадальную мать. Не хотелось, чтобы Наташа хоть чем-то на нее походила.
– Давай спать.
– Займешь мне денег на входной билет в клуб? – мелкая вертихвостка скосила глазки, как кот из «Шрека».
– Только если закроешь первую сессию на пятаки. Идет?
– Вредина ты, Катюша.
– Спи уже…
Я постаралась отогнать непрошенное видение холодных черных глаз, поселивших в груди липкое чувство тревоги.
POV. Алихан
– Ну, здравствуй, родимый! – я припарковался посреди университетской парковки, лениво откидываясь на спинку авто.
До первой пары оставалось минут десять. Давненько меня здесь не было. Год. Академ благополучно подошел к концу, настало время продолжить этот фарс. А как еще назвать учебу на спортфаке не самого топового вуза, учитывая возможности моей семьи?
Чего только ни сделаешь, чтобы досадить отцу.
По большому счету, мне плевать на высшее образование: и без корочки башка неплохо варит. Только у бати на этот счет другое мнение. Он реально свихнулся на интегрировании науки в бизнес, несколько лет назад открыв в Подмосковье аналог Кремниевой долины. Батя по всем параметрам образцово-показательный тип, чего не скажешь обо мне – хаме и дебошире, еще и с условным в придачу. Вот такое ху*вое яблочко упало с яблоньки.
– Алихан?! – тихий властный голос ударил в спину, заставив замедлить шаг и обернуться.
– Отец? – я плотно сжал челюсти, скользнув взглядом по его высокой подтянутой фигуре в веселеньком клетчатом пиджаке.
Помяни черта…
– Я так и знал – снова подрался!
Я инстинктивно погладил саднящий участок кожи под глазом, молча следуя за отцом по небольшой аллее возле корпуса.
– Ты меня подвёл, сын. Вчера я очень на тебя рассчитывал. Но помахать кулаками для тебя куда важнее.
– Произошло недоразумение. – Поморщился, понятия не имея, как объяснить истинную причину побагровевшего «фонаря». Даже если скажу, что мне прилетело от бабы, ведь не поверит.
– Тебе уже двадцать один год, Алихан! Да я в твоём возрасте…
– Сорри, на пару опаздываю. Вдруг у меня ещё не все потеряно. М-м? – перебил я с напускным веселием.
– Ну ты ведь не дурак! Я все еще настаиваю на твоем переводе в МГИМО!
– Спасибо, но меня и тут все устраивает.
Мы пристально смотрели друг на друга, оба на взводе.
– Качество образования здесь оставляет желать лучшего. Да любой университет страны с радостью распахнет двери для моего сына! Я договорюсь, правда! – в глазах старшего родственника сквозила горечь.
– Когда же ты поймешь, что мне эта учеба на хер не сдалась? – прищурился я, сверля родственничка прямым взглядом.
– Ты позоришь имя деда…
Ёбен бобен.
Когда отец вспоминал деда, академика и историка медицины, в честь которого меня, собственно, и нарекли, это означало высшую степень его озверения. Кровь-то дурная! Чего только у нас по мужской линии не намешано! У прадеда были даже арабские корни. В противовес им, моя матушка – чистокровная славянка: белокурая, с прозрачными голубыми глазами.