Потом Наурызбай подошел к Байтабыну, и они поздоровались за руку, как и подобает делающим общее дело людям. У всех стало светло на душе. И лишь у одного человека словно когтями сжало сердце. Этим человеком был Кенесары. Простой батыр Байтабын победил его в состязании на самоотречение!..

Тяжелая рука Кара-Улека пришла в это мгновение на ум султану Кенесары… Людей с такой волей и благородством, как у этого юного батыра, нужно уметь привязать к себе. Но со временем они становятся опасны…

— Батыр Байтабын!.. — Благожелательная улыбка была на губах Кенесары. — А теперь расскажите нам о том трудном деле, ради которого вы оставили нас.

Байтабын подробно рассказал о своем длительном походе.

— По рассказам джигитов ага-султана Конур-Кульджи можно сделать заключение, что они готовятся к зимним военным действиям. — Байтабын, несмотря на молодость, говорил ясно и толково, как опытный военачальник. — Говорят из Омска должны прибыть крупные подкрепления к тем войскам, которые уже имеются. Судя по всему, они намерены напасть на нашу ставку, когда вы распустите на зиму по домам сарбазов. С вами ведь тогда останутся одни туленгуты…

Тень прошла по лицу Кенесары… Враг хорошо знал его больное место. Разве легко прокормить зимой в степи такое большое войско вместе с лошадьми. Приходилось каждую осень распускать сарбазов по своим аулам и с наступлением лета снова собирать их. Этим и решил воспользоваться враг. Не больше пятисот сарбазов и туленгутов может он оставить на зиму возле себя. Если регулярные войска окружат его аул, придется трудно…

Генерал Талызин выбирает удобное время, чтобы сполна рассчитаться с ним за Акмолинскую крепость и за многое другое. Они там со своими ага-султанами хотят поступить с ним, как охотники, которые преследуют волчьи выводки по первому снегу. Придется и с ними вести себя по-волчьи.

Волки в таких случаях не ждут прихода охотников. Пока те собираются, они уводят своих волчат за много переходов. Так и нам следует поступать. Пока из Омска выступят войска, мы окажемся под самым Оренбургом, среди Младшего жуза. Для оренбургского военного губернатора это будет полной неожиданностью. А пока он собирается с силами, зима пройдет. За это время все может случиться. Говорят, что оренбургское начальство все же не такое беспощадное, как омское. Возможно, и удастся договориться о чем-нибудь…

Байтабын сообщил, что они с Ожаром пригнали скот, захваченный Агибаем. Сам Байтабын поехал вперед, чтобы сообщить об этом.

— Спасибо тебе за добрые вести! — У Кенесары было хорошее настроение. — А где же ваш Ожар?

— Он свернул по дороге в какой-то аул…

— Зачем?

— Дела там у него. Он мне не говорил. По-видимому, разузнать хочет кое-что для нас…

При имени Ожара Таймас вздрогнул.

— Это какой Ожар? — спросил он громко, и лицо его сильно побледнело.

— Ожар — сын Кубета, — пояснил кто-то.

— Откуда взялся здесь этот человек?

— Сбежал из омской тюрьмы, а потом приехал к нам вместе с дочкой Тайжана.

— Разве у покойного Тайжана была дочь?

— Да, у него была дочь, — сказал Кенесары. — Она прислугой в Омске работала. Там и взял ее в жены Ожар как друг и соратник отца…

— Та-ак!

— Что тебя тревожит?

— Это очень длинная история, Кенеке… Я потом расскажу ее вам. — Таймас посмотрел в сторону джигитов Наурызбая. — А где же эта дочь Тайжана?

— Вон… Крайняя белая юрта!.. — показали ему.

— Ну и дела!

Таймас покрутил головой, не отводя глаз от этой юрты…

Солнце закатилось. Стоявший в молчаливой задумчивости Кенесары словно очнулся от сна.

— Байтабын-мерген! — обратился он к молодому батыру, прибавляя к его имени прозвище лучшего стрелка. — Ты устал в далеком походе. Отдохнешь немного и зайдешь ко мне. Мы должны поговорить с тобой об одном деле!

— Зайду, — коротко сказал Байтабын.

Кенесары со всем своим окружением направился к аулу. Лишь один Байтабын остался на холме…

Вернувшись в аул, Кенесары надолго уединился с Таймасом, который рассказал все, что слышал в ту ночь, лежа за стеной своей юрты. Батыр Сейтен оказался прав, предрекая это предавшему его Ожару…

Они вызвали к себе Алтыншаш — дочь Тайжана и жену предателя. Превозмогая себя, рассказал ей Таймас подробности. Она не стала рыдать и вопить, просить их о чем-нибудь. Только вздрогнула, как будто окунулась в холодную воду, и две слезы выкатились из глаз. Больше она не плакала.

Долго сидела молча Алтыншаш. Потом перевела взгляд на решетчатую стену юрты.