Но вот следов ожесточенной схватки не было видно, только разграбления, причем весьма быстрого. Видимо татары нагрянули внезапно, а караульная служба по какой -то причине либо не велась, или дозорных вырезали так тихо, что те не подняли тревоги.

Галицкий трезво оценил перспективы – и нашел место благоприятным. Справа неширокая, но с крутыми склонами, балка, по которой протекал Торец, петляя и бурля на пороге. Слева лощина, глубокая, заросшая деревьями и кустарниками почти на всем протяжении, но в одном месте с пологим краем, и проложенной к хатам тележной колеей. Балка с лощиной далеко впереди сходились, образуя угол. А сзади нависал поросший лесом хребет Донецкого кряжа, в виде подковы, как бы обрамляя своей стеной небольшую долину, стиснутую его склонами.

Самое смешное, но Юрий бывал здесь в прошлой жизни – но тогда все было изуродовано карьером и озером, наполненным всякой промышленной гадостью, а чуть подальше раскинулись заводские цеха, прекратившие свою работу лет так через десять после установления «незалежности». А лесов в помине не осталось, вырубили подчистую, только чахлые тополя, да кустарники с высокими сорняками и бурьяном.

Однако сейчас все вокруг было настолько живописно, что можно только посетовать на деятельность потомков, капитально загадивших эти места и практически полностью погубив экологию.

– Не успели крестьяне вовремя в лес смотаться – татары бы их долго там ловили…

– Три девки с парубком сбежали, да детей с ними двое – совсем малые. Потом вернулись, и жили здесь осторожно, в страхе великом – решили казаков дождаться. Нас увидели, и снова укрылись на кряже, вчера возвратились. Рады, что защита теперь будет.

– И женихов изрядно, выбор большой для невест, – пошутил Юрий. – Мы ведь не сечевики, которым жениться нельзя, и не зимовые казаки даже. Так, искатели приключений на свою задницу, на страх и риск поселившиеся, прямо перед носом татар. А потому не стоит дожидаться набега, а укрепиться нужно, как следует. А то сдается мне, что по этому спуску в лощину, татары и прискакали. Упали, как снег на голову, когда их не ожидали.

– Так оно и было, княже…

– Называй лучше боярином, а то не дай Бог услышат другие, – Юрий повернулся к Смальцу. – И давай, Григорий, определимся на будущее – я князь Юрий Львович, но совсем не тот, кто в бурсе учился, хотя кровью с ним мы повязаны накрепко. Так уж вышло, просто прими это без всяких объяснений – про многое тебе лучше и не слышать.

– Я давно это знаю, с первого дня, княже. Потому что я Гнездо по роду своему, служилые ваши люди. И чудом великим то почел, давно пора сказать, кто меч забытых русских королей поднимет. Я ведь тоже последний остался, иных больше нет. Может, по женской линии и остались, но мы даже шляхетское достоинство давно утратили, как и имения.

– Родословец вел свой?

– Нет, княже, да и зачем оно мне? Зато грамотный, у сечевиков читающие люди в почете – тебя ведь в бурсу не просто так отправили. А имения? Так я не старшина войсковая, чтоб ими обладать. Так что в зимовые казаки пора переходить. Пусть в Чертомлыкскую Сечь больше хода не будет, зато женой обзаведусь и деток сотворить постараюсь побольше, чтоб род наш было кому продолжить.

– Сюда рано или поздно, но московский царь руку свою дотянет. Так что сыном боярским вдруг станешь, а сельцо твоим будет, так что устраивайся здесь как можно крепче. Чую, от запорожцев сия землица отойдет, причем довольно скоро – лет так через тридцать пять.

Юрий точно не знал, когда русский император Петр Сечь погромит, но дату поражения шведов под Полтавой и бегства с королем Карлом гетмана Мазепы в свое время запомнил – 1709 год.

– Вон оно как выйдет?! Тогда понятно, – Смалец странно посмотрел на Юрия, но ничего больше не сказал. Галицкий подумал, что казак знает про него гораздо больше, видимо Сирко с джурой ему весточку отправил. А потому спросил:

– Как добрался то с обозом?

– Быстро, боярин, на конях упряжных ведь повозки, не на быках. Повезло, что татары не перехватили – октябрь на дворе, листва падает, степняки на зимовки ушли. Мы тебя лишь на сутки опередили.

– Так мне скакать пришлось, если бы в Крыму не тренировался в седле сидеть, а потом до Сечи верхом добираться – сейчас бы раскорякой ходил. А так быстро догнали, почти…

Юрий еще раз посмотрел на золотистые кроны деревьев, поморщился – времени до наступления зимы с ее холодами оставалось все меньше и меньше. А потому следовало поторопиться со строительством, иначе участь будет горшая, а еще раз идти в Крым невольником ему совсем не улыбалось. Как и другим «стрельцам», что здесь решили поселиться.

– Склоны внизу лощины и балка на два аршина надо срезать – эскарп получится, земляная стенка. На нее конному хода нет, да и пешему залезть трудно, коли поверху ряд кольев под наклоном поставить. А землю корзинами наверх поднять и вал отсыпать, по нему частокол пустить надо. Или по валу жилые срубы поставить, с бойницами наружу и окнами вовнутрь.

– Со срубами возни много будет, а тын быстро поставить можно. Хм, эскарп, говоришь, боярин?! По иноземному, выходит.

– В книгах по фортификации приводится. Деревья вырубить подчистую, на тын пустить. Толстые сучья заострить, и на тех склонах, где врагу забираться сподручнее, втыкать в землю – желания штурмовать резко поубавиться. По углам тына срубы поставить высотой саженные нужно, а то и больше – то башни будут. На площадках по пушке поставить, охоту штурмовать картечь живо отобьет. Артиллерии у татар нет, и не предвидится, а османам свои пушки сюда тащить на хрен нужно – они на Чигирин пойдут походом, гетманскую столицу воевать.