Гид, оскорбленная в лучших чувствах, начала повторять нам правила безопасности. И если бы она завела попугая или хотя бы наговорила на диктофон, сэкономила бы себе кучу сил, но если попугай был экзотикой, то почему ей не пришла в голову мысль о диктофоне?

– Все поняли? Вопросы есть? Тогда выходим, выходим, госпожа э-э-э… Юлия Дмитриевна, напишите, пожалуйста, ваши данные на новом листке, э-э… этот испорчен.

– Да что я вам буду сто раз писать, я что, сюда писать приехала?..

Под перепалку гида и туристки – той самой, которая интересовалась, не опасно ли ходить по тайге – я выбралась из микроавтобуса. Опасность здесь если и была, то только быть затоптанными. Народу на смотровую площадку набилось такое количество, что сбившийся с ног охранник попросил нас немного обождать.

– Дианочка? Ну так что?

– Господи боже мой, Аркудов, я тебе что, девочка? – простонала я. – Какие, к черту, вызовы-челленджи? Я приехала сюда отдыхать! Тебе это слово вообще знакомо? Или ты по жизни не напрягаешься и отдых тебе ни к чему? Отвали!

– Ой. Дианочка, а можно фото?..

Да, вот теперь я этой девочке была благодарна. Хоть и дурочка – ну кому она тут намазалась тремя слоями штукатурки? Комарам? – но настырная. Аркудова она оттеснила.

– Давайте, давайте, проходим! Быстро делаем фото и в автобус, у вас десять минут!

– А в туалет?.. – Снова эта занудная тетка. Ну так иди, вон кабинка, вон кусты, чуть не заорала я, меня уже немного достали.

Мы протолкались сквозь выходящий строй. Мама рассказывала про пионеров – но в пионерской организации, по ее словам, было больше порядка. Я глубоко вздохнула, сосчитала про себя до пяти – несмотря на кучу раздражающих факторов, у меня тут есть дело.

– Я на свой телефон сниму и потом перекину, – я отогнала девиц подальше, так, чтобы сделать пару снимков и забыть хотя бы про них насовсем. – Девочки, не надо губки! И плечи опустите, и ноги – естественно! Разговаривайте, просто разговаривайте между собой!

– Дианочка, но вы же нам обеща…

Щелк. Отличный кадр – надутые губки, неподдельная обида, ну, насколько можно о неподдельности говорить. Щелк. Возмущение. Щелк. Обернулась к подруге. Щелк. Что-то ей говорит. Щелк, щелк, щелк. Хорошо, что у меня три полностью заряженных пауэрбанка, плохо, что я не могу у этой девицы взять разрешение на публикацию снимка.

– Вон река! Туда, туда вставайте, не толпитесь, не подходите к перилам близко, они плохо держатся!

Надо было с этого сразу начать – половину группы как ветром сдуло. Я, усмехаясь, подошла к перилам и сделала несколько фотографий реки. Пейзажи… Здесь ничего не цепляет, в автобусе посмотрю еще раз и, если что, удалю.

Я повернулась и чуть не столкнулась с Аркудовым.

– Ну? – спросил он. – У меня вышло это. А что у тебя? Покажи.

Я не взяла бы себе тот телефон, которым щеголял он. Бренд, конечно, но матрица так себе, на экране оно неплохо, но я не могла не согласиться – вышло круто. И если у меня была просто река – да, удалить бы ее не мешало – то у него спокойствие и умиротворение.

– Фильтры, Аркудов, уже при съемке? – я сморщилась. – Ты еще масочки клиентам надень.

Когда он этому научился? Я развернулась, пошла к автобусу, где уже курицей хлопала крыльями гид, и заталкивала досаду поглубже. Серьезно? И откровенно: фильтры тут ни при чем. Просто кадр, он же снимал с той же точки, что и я, как у него так получилось?

Я шлепнулась на свое место, пристегнула ремень и попыталась мыслить трезво и здраво. Реки – вообще не мое, как и архитектура. Спортивные мероприятия, например, я тоже снимаю посредственно. Свадьбы… ну, если молодожены не требуют от меня стандартных позорных поз. Позорных для фотографа, разумеется, потому что такое выкладывать стыдно, такое только в их личный альбом, и чтобы нигде не светилось мое имя.

– Диана? – меня тронул за плечо сидевший за мной паренек. – Вам тут передали.

Я зашипела, но оказалось, это всего лишь девица передала мне листок с электронной почтой. Мимо меня прошел, ухмыляясь, Аркудов… Микроавтобус тронулся, я отправила девчонке ее фотографии и удалила снимки реки. Дерьмо.

– Так, – сказала гид, – сейчас мы забираем еще двух туристов, потом в горы и на канатку! Кто деньги еще не сдавал? У меня тут записано…

Я тапнула по заснувшему телефону и сделала то, что должна была сделать сразу: открыла браузер и набрала «фотограф Аркудов». Синия линия дернулась на миллиметр и замерла, а потом изображение динозаврика объявило, что я вернулась в доисторические времена. Я убрала телефон и подумала – что же я упустила?

Что вообще я знаю о нем?

Учился в физико-математической, кажется, окончил физмат, но ни дня по специальности не работал. Мой диплом художника-оформителя ведущего столичного вуза тоже пылился, но это детали. Женат… без понятия, часто встречается мне на выставках, принимает участие в биеннале, бабник и лоботряс. Тратит деньги, с отцом отношения сложные, это я знала по светской хронике, Аркудов-старший был под прицелом моих более беспринципных коллег, которых интересовало не качество фотографии, а сюжет. Стало быть, тратит деньги свои, стало быть, зарабатывает, сюда добраться можно только через столицу, выходит ощутимый такой удар по бюджету, плюс техника. Интересны ли мне его деньги? Ничуть, мне интересно, почему я раньше не видела у него таких снимков.

Конкуренция – это не стимул, напомнила себе я. Смотря какой – я тоже хотела бы так снимать.

Мы взбирались к горным отелям. Я присматривала эти места, но увы – там, как и в Красной Поляне, не было ничего интересного, кроме новодела «а-ля Бульварное кольцо», даже плитка, я подозревала, уложена та же. Микроавтобус сопел, я рассматривала в окно деревья, небольшую, но малоприятную пропасть, небо над головой, синее-синее, и дым пожаров, уже затухающих, и темную полосу на горизонте.

Только этого не хватало, подумала я и вытащила смартфон, но сигнал так и не появился. Я решила, что проверю погоду еще раз, когда мы поднимемся к отелям, потому что там обязательно должна быть стабильная связь. Утром, когда я сверялась с прогнозом, обещаний грозы не было.