Ярослав проворно отстранился от сестры и, вытянув руку вперед, прикрыл глаза. Минуту он стоял, замерев, пытаясь что-то прочесть в окружающей их тишине. А потом вдруг резко распахнул глаза и выдохнул:

– Ты права, сестрица. Это зло. Оно идет с Запада. Их трое. Их ауры темны, как ночь. Они направляются сюда и скоро будут здесь.

– Зло? Это люди? – испуганно пролепетала девчушка.

– Я не знаю. Я чувствую только Темный свет, который исходит от них. Один из них светится ярко-фиолетовым отсветом.

– Ужас, – вымолвила Слава. – Надо разбудить родителей! Пойдем, Ярослав!

Выпалив это, девочка побежала прочь из горницы, босая, в одной рубашке. Ярослав устремился к своим порткам, и быстро надев их, побежал вслед за сестрой.

Уже через четверть часа Роман Устинов, отец Ярика и Славы, был полностью одет и проворно натягивал на свое натруженное тело кольчужный доспех, хмуро поглядывая на жену Мирославу, которая возилась у кровати.

– Мира, я же велел живее! – укоряюще произнес он, обращаясь к жене. Мирослава пыталась заплести светлую косу, что была длиной почти до пола. – Бери детей, дар отца и к колодцу! Они близко. Ярослав же сказал – они уже в селении.

В этот момент в комнату влетели Ярослав и Слава. Мальчик был одет в простую подпоясанную рубаху, сапоги и штаны, а Слава в сарафан и вышитую рубашку. Мирослава, наконец, справилась с косой, и обернулась к детям.

– Слава, ты боса? Я же велела надеть лапти! – выпалила, нахмурившись, Мира.

– Ох, матушка, простите, я так торопилась, что позабыла.

– Нет времени! – воскликнул Роман, проворно закрыв на поясе последний замок перевязи. – Пусть идет так.

Мира схватила со стола черный мешочек и, надев его веревкой на запястье руки, устремила глаза на мужа.

– Увидимся позже? – с любовью произнесла она. Роман на миг отвлекся от своей портупеи и палаша, которые крепил к поясу и, устремив на жену полный любви взор, проворно приблизился к ней и обнял ее.

– Непременно, мой цветочек, – проворковал он, целуя ее в щеку.

Устинов быстро отстранился от жены и подошел к детям. Славу он поцеловал в макушку, а сына потрепал по плечу. Печально улыбнувшись, он властно сказал:

– Быстрее бегите. Я задержу их. Позже я найду вас.

– Будь осторожен, – пролепетала с горечью Мирослава.

– Отец, их энергия очень сильна, – заметил вдруг мальчик. – Ты не справишься один. Позволь я останусь с тобой?!

– Что еще удумал? – проклокотал Роман, распахивая дверцы шкафа. – Я же не желторотый юнец. Ступай с матерью, это приказ. Я найду вас в колодце. Все, идите!

Ярику не понравился приказ отца, но он даже не посмел ослушаться его и приблизился к шкафу. Мальчик вошел внутрь и исчез в потайном ходе. Мира, схватив Славу за руку и увлекая ее за собой, устремилась к открытому шкафу, в темный тайный ход, который вел на улицу. Она чуть обернулась назад и устремила на мужа последний долгий взор. Отметив, как из взора Романа льется добро и свет, она поджала губы и поспешила вслед за сыном в темный проход.

Едва Устинов закрыл за родными потайную дверь шкафа, как снизу, раздался сильный грохот. Он понял, что незваные гости выбили дверь. Роман потушил свечу и проворно устремился из спальни. Тихо ступая, он вышел к деревянной винтовой лестнице, и чуть свесился вниз. Сверху он увидел на полу у входа куски разбитой входной двери. Вокруг стояла гробовая тишина, и никого не было видно. Устинов медленно тихо спустился вниз по темной лестнице и направился к приоткрытой двери в горницу. Уже через миг, он увидел трех монахов в темных сутанах, стоявших к нему спиной. Один из них был высок, как раз он вдруг по-немецки произнес:

– Камня здесь нет. Его унесла женщина со светлой аурой. Она в данный миг с детьми в поле, что начинается сразу за двором.

– Ясно, Крис. За ней, – велел тут же второй, стоявший посередине. Монахи проворно повернулись. Роман отметил на их лицах маски, а капюшоны полностью скрывали их головы и волосы.

– Сначала гостей принимает хозяин дома, – глухо проклокотал Устинов по-русски, прекрасно поняв, о чем говорили монахи. Он стремительно вытащил из ножен палаш и встал в боевой стойке в проходе.

– Тогда ты будешь первым, Светлый выродок, – вынес приговор Лионель на ломаном русском и, быстрым движением, распахнув сутану, обнажил свою шпагу, с пламенеющим неровным клинком. Он был одет в кожаные штаны и короткую куртку из твердой кожи. Монах бросился на Романа, который в ответ отразил его смертельный удар холодного оружия. Устинов вмиг сконцентрировал энергию и создал вокруг себя оградительный светлый кокон, охраняющий его тело. Лишь его рука с оружием была снаружи кокона. Лионель зло ухмыльнулся и тоже сотворил вокруг себя темно-коричневый ареол, целясь в руку Романа и намереваясь отрубить ее.