Эльза замолчала, не договорив. Генрих сидел, прикрыв рукой подбородок, уставившись перед собой невидящими глазами.

– И кто ее похитил? – мягко спросила Тильда. – Кто из наших мог полететь в Ортленд и там, совсем-совсем незамеченный, похитить девушку против ее воли?!

– Господа, – сказала Эльза. – Нам некуда деваться. Дайте мне полномочия, я свяжусь с… он будет молчать, я возьму с него обещание.

– Не смейте! – отрезала Тильда.

– Мы не можем элементарно установить ее личность! – Эльза повысила голос. – А у Лео есть доступ к базам! Когда я представляю, что пережила эта девушка… – Эльзе пришлось на секунду прерваться, у нее перехватило горло. – Она так боролась. Она почти вырвалась. И… где-то за океаном есть ее родные, они, может быть, еще надеются вернуть ее…

Генрих посмотрел на Эльзу, ей показалось, что он колеблется, и она воспрянула духом.

– Знаете, по-своему справедливо, что Фридрих Найт утонул в том же аквариуме, – сказала она искренне. – Если бы я могла… я бы еще раз его утопила.

– И как вы объясните вашему… партнеру, – наконец подал голос Генрих, – зачем чиновник министерства, глава департамента, держал в шкафу девушку из Ортленда?

Эльза секунду подумала, говорить или нет, и все-таки не удержалась:

– А вы в детстве никогда не мечтали… о живой игрушке?

– Я не смогу вам помочь, майор, – сказал психолог, – если вы не посвятите меня конкретно в курс дела.

– Я не могу. – Эльза вздохнула. – На деле гриф «Совершенно секретно»… К сожалению, господин Найт был причастен к некому преступлению, и это послужило косвенной причиной его гибели. Скажите: в последние несколько месяцев господин Найт не упоминал кого-то, кто живет в его доме?

– Кого-то? – Психолог недоуменно сдвинул брови. – Он жил один… с ним не было женщины, насколько я знаю, я бы заметил, я ведь профессионал…

– Как профессионал, скажите: он был садистом?

– Нет, – быстро проговорил психолог. – У него было множество сложностей… шлейф детских травм, обид… непростой характер… Но садистом он точно не был.

– Спасибо, – сказала Эльза.

– Ты выглядишь усталой. – Мама разливала чай. – Эрик звонил, кстати, они назначили дату помолвки! Эльза, ты слышишь?

– Помолвка – странный обычай. – Эльза не поднимала глаза от тарелки, рисовала вилкой узоры в затейливом красном соусе. – Пусть бы назначили дату свадьбы.

– Но Эрик не торопыга, – сказала мама с сомнением. – Все должно быть в свое время, сперва семена, потом рассада, потом цветы и только тогда… Эльза, что случилось? Ты помирилась со своим… как его зовут, кстати?

– Лео.

– Хорошее имя. – Мама с готовностью закивала. – Ты после ссоры встречалась с ним?

– Мы не ссорились, – сказала Эльза. – И я с ним больше никогда не встречусь.

– Деточка. – Мама растерялась всего на несколько секунд. – У всех бывают такие минуты. Прежде чем выйти замуж за твоего отца, я прощалась с ним навеки четыре раза!

Эльза грустно улыбнулась.

Убийство Фридриха Найта раскрыто. Следствие окончено. Эльзу, может быть, даже поощрят.

Безымянная девушка из кукольного дома так и сгинет – все, кто видел ее, либо мертвы, либо находятся под строжайшей подпиской о неразглашении. У Ортленда нет претензий, потому что нет информации.

«Но кому-то он звонил?! – кричала Эльза там, в кабинете. – Фридрих Найт кому-то звонил и грозил разоблачением! Они здесь, сейчас, среди нас, вы хотите замести мусор под ковер?!»

«Мы знаем о его звонке только со слов механика, – невозмутимо отвечала Тильда. – А это ненадежный свидетель. И вот еще, разрешите вам напомнить…»

Она вытащила из ящика стола и положила перед Эльзой ее собственную расписку: «Я, Эльза Бауэр, майор сыскной службы Министерства обороны Альтагоры, удостоверяю и клянусь…»

В эту минуту Эльза впервые в жизни подумала, что, может быть, есть занятия и за пределами сыска. Что можно работать официанткой в кафе и чувствовать себя никак не хуже…

Мама терпеливо ждала, сидя напротив, помешивая чай в тонкой фарфоровой чашке.

– Я больше никогда не встречусь с Лео, – повторила Эльза, зная, что огорчает ее, но не в силах удержаться. – Я его очень…

Она запнулась. Мама ждала.

– …Уважаю, как коллегу, – сказала Эльза. – Но между нами неразрешимые противоречия.

Срочный вызов разбудил ее во втором часу ночи – когда только-только удалось задремать. Служба в армии оставила по себе неубиваемые рефлексы – через три минуты, полностью одетая, она выходила из дома. Родители, к счастью, даже не проснулись.