Так что ему одному пришлось возглавить это позорное возвращение назад всего оставшегося воинства. Трое сотников не вынесли такого унижения и упали на короткие мечи, он их хорошо понимал. Но этот путь был слишком лёгким для него.

Как это не странно победители не стали отбирать у них последнее добро, хотя и могли это сделать и войско Та-мир-но если не приглядываться возвращалось обратно такое же могучее как и прежде. Но это только на первый взгляд. Во взглядах тех, кто возвращался обратно царили неуверенность и страх.

Слишком уж внезапным и позорным оказалось завершение этого похода, и кто-то должен будет ответить за это. Ляст откинулся назад, привалившись к брусу, неширокой койки и стал отрешённо смотреть в серый потолок, по которому время от времени пробегали небольшие юркие ящерки, ловившие насекомых.

Сохранить остатки войско в целости, ему так и не удалось. Слишком все хорошо понимали, что их ждёт на родине — если не казнят, то отправят в такие места, что долго ты на этом свете там не задержишься. Солдаты и офицеры просто исчезали по дороге.

В этих местах краснокожих всегда хватало, и дезертиры вполне обоснованно могли рассчитывать на помощь сородичей. Так что до границы дошло три с небольшим сотни бойцов из тех трёх тысяч экспедиционного корпуса, что не так давно, горделиво отправились в этот проклятый поход, будь он не ладен!

Воинское счастье — боги свидетели, переменчиво, но потерпеть поражение от такого малочисленного войска! Как любил говорить Его Могущество — «души ваших предков плачут кровавыми слезами, глядя на вас!»

Дверь камеры со скрипом отворилась, пропуская трёх дознавателей. Двое из них подскочили к нему и быстро связали ему руки за спину, после чего подтолкнули в сторону двери. Всё что происходило далее, плохо отложилось в голове тысячника.

Круглый Зал Суда. В одной половине зала стояло только несколько больших металлических клеток, в одну из которых затолкали его. В две другие клетки затолкали его собратьев, по несчастью. Он только вяло вскинул руку, приветствуя, знакомые лица, перед судом вместе с ними, предстало одиннадцать подсудимых.

Кое-кто ответил на его приветствие, но большинство сделало вид, что не заметило приветственного жеста своего бывшего начальника. Он не обиделся, понимая, что сейчас, когда стоит вопрос об их жизни и смерти любая мелочь может стать фатальной для них.

Центр зала был пуст, только шагов через двадцать, выложенный белым мрамором пол, начинал резко подыматься, вздымаясь вверх всё выше и выше, развёртываясь изящным полукругом закрытых снизу лож. В трёх местах полукруги лож рассекали широкие каменные ступени.

Первый ряд занимала всякая публика, которую пропустили на этот суд. Вторые и третьи ряды занимали важные персоны возглавлявшие кланы. Ляст заметил традиционные цвета нескольких представителей своих соклановцев.

Выше всех под широким пологом располагалась Высокая Госпожа, пролётом ниже сидело трое судей. Светило начало припекать, но никто и не подумал предложить осужденным, что, то выпить. Тысячник посмотрел, как по ступеням пробегают с подносами полными стаканов с живительной влагой прислуга и непроизвольно вздохнул. Начался суд.

Тёмные повязки на лицах судей, тринадцать присяжных, сидящих ещё ниже, которые послушно кивали головами и произносили только одну фразу — «виновен!». Ему даже не дали сказать и слова в своё оправдание. Всё было представлено, так что старшие офицеры, нарушив все мыслимые запреты, напились до изумления и, споив подчиненных, проиграли сражение, позволив варварам так позорно разгромить себя.

Над всем этим представлением наблюдала Высокая Госпожа, которая лёгкими движениями затянутой в чёрную перчатку руки и направляла движение суда в нужную для власти сторону. «Бронзовая сука» — как её называли в народе, она старалась соответствовать своему прозвищу. Всегда беспощадная к своим врагам и неразборчивая в средствах для преодоления препятствий, стоящих перед ней.

До недавнего времени удача сопутствовала ей и во внешних делах государства, и во внутренних. Но в последние годы удача начала изменять ей, и её противники оживились. Вот и теперь что бы сгладить тот шок от такого позорного поражения, ей требовалась, чья-то кровь. Его Могущество вместе с другими высшими офицерами томился в плену, так что ей пришлось пока довольствоваться тем, кто имелся в наличии.

Ляст скривился, глядя на присяжных — они все были из клана Высокой Госпожи, что несколько противоречило правилам, и те покорно выполняли её волю. Несколько минут спустя был оглашён приговор сотникам — лишение звания и военная каторга с отправкой в дальние гарнизоны, а вот ему было отказано в простой смерти, ему предстояла мучительная смерть на шипах. Приговорённого с размаху бросали на священное дерево тро, которое славилось своими прочными и длинными иглами.