Поль и его люди не подавали никаких признаков жизни. Фонарь двинулся на звук голоса Давида. Они увидели, что по проходу идут гид, человек с мегафоном и трое в камуфляжной форме с автоматами наизготовку. Они грамотно, все в разные стороны, направляли стволы. Начальник охраны что-то быстро говорил в мобиль-ник. Вдалеке возник свет второго фонаря и загрохотали сапоги бегущей подмоги. Только после этого Зац потянул едва дышавшую супругу к гиду. Тот облегченно вздохнул, вытирая со лба пот, схватил Давида и Батью под руки и побежал к выходу в спровождении охраны. Позади была такая же тишина, темнота и смрад. Во дворе охрана передала туристов трем милиционерам и вернулась - обследовать подвал. Садясь в автобус, Давид увидел, что из дверей выволокли под руки уже окровавленных алкашей со скованными за спиной руками. "Это не те!
– обратился Дуду к Мордехаю.
– Эти не сделали нам ничего плохого."

Гид быстро заговорил в мобильник. "Больше там никого не было, - сказал он, уселся на свое место и заговорил в микрофон.
– Итак, дамы и господа, коль скоро мы все в сборе, и все окончилось благополучно, то начинаем нашу первую экскур-сию по древней столице России. Во-первых, о самом названии "Москва". Скорее всего, это слово связано с древнерусским словом, означающим "вода", как "Нева", "Плотва", хотя есть и более экзотическое толкование: из двух слов, означающих "мощь ковать", возниших на заре становления княжества..."

За стеклами автобуса вдруг пошел мелкий снег, которому израильтяне обрадова-лись как дети. Он летел мимо окон все плотнее, пока не повалил красивыми хлопь-ями, мгновенно ослепившими водителя. Тротуары и мостовая оставались мокры-ми, черными и блестящими, но желто-зеленые газоны скверов и парков, мимо которых несся автобус, засветились праздничным светом, тотчас напомнив Дуду открытки из рекламного проспекта. Вот они - истинные цвета России, подумал он, - белый и черный. И оба - без оттенков.

Москва была безграничной, бесконечной, вызывающе мощной и какой-то беспо-мощно серой. Отдельные дворцы и храмы, которые тут же начинал расхваливать Мордехай, только подчеркивали общее неприятное впечатление от безликих и громадных домов, особенно башен "под Кремль" с циклопическими лепными ску-льптурами и похоронными венками на шпилях.

"Так как вы заблудились?
– спросил инженер Элиша, с которым Зацы сблизились в дороге и оказались соседями в гостинице.
– Как вы оказались в цоколе?" "Не работал лифт, - пояснил Дуду, - а я забыл, что мы не на пятом, а на двенадцатом этаже. Пока сообразил, оказалось, что все двери, кроме как на нашем этаже, почему-то заперты. Мы спустились в темноту. А там..." "Вот эти нищие?" "Если бы! Вполне приличный молодой человек... Прекрасный английский, отличные манеры." "И что же?" "За время моей службы я научился кое-чему. Только поэ-тому мы тут с вами." "Он хотел вас... убить?" "Боюсь, что еще хуже. Похитить." "Ну...
– неуверенно засмеялся Элиша.
– Тут все-таки не Чечня." "Если бы ты был там с нами, то понял, что вся Россия сегодня в какой-то мере Чечня. Он тут же позвал свою банду." "С чего ты взял, что это банда? Ведь они говорили между со-бой не на иврите?" "Я как-то попал в подобную ситуацию в Курдистане. Там тоже говорили не на иврите. Остался жив только потому, что умею вовремя заглянуть врагу в глаза. Правда, тогда я был хорошо вооружен... И без моей любимой жены."

На выходе из музея было очень скользко. Прохожие шли по ледяной корке, присы-паемой снегом, как по сухому асфальту, а израильские туристы беспомощно сколь-зили, цепляясь друг за друга и умирая от смеха. Им очень нравилось, что на них оглядываются. Впрочем, без улыбок или любопытства. Люди вокруг так куда-то спешили, что было не до эмоций. И - не до улыбок. Спасибо хоть, что и не до вражды к иноземцам. "А чего, собственно, вдруг? сострил Элиша.
– Туристы они есть туристы. Ну и что, что это евреи из своей страны, а не из соседней квартиры?"

Давид многозначительно посметрел на жену. "Кстати, - тотчас поняла его умная Батья.
– Моя служанка Наташа дала мне адрес своей лучшей подруги по имени Лидия. У нас сегодня свободный от мероприятий вечер. Пойдешь с нами, Элиша? Я уже позвонила ей. Посмотрим, как живут русские у себя дома. Наташа написала мне, как проехать туда от нашей гостиницы на метро." "Зачем метро?
– удивился тот.
– Я подземку терпеть не могу после лондонской, парижской, не говоря о римской или токийской. Возьмем такси, дадим нехагу адрес по-русски и доедем без приключений." "После утреннего подвала, - возразил Дуду, - я склонен думать, что именно на метро мы только и доедем без приключений. А вот на машине, которая выдает себя за такси..." "Он у тебя всегда такой, Батья?" "Да нет. Только в Гарлеме, Сохо и тут. Но я с ним согласна. Мне обратно в тот подвал тоже не очень хочется. Такой шикарный город, такая роскошная публика в театрах, а все равно мне кажется, что в этой Москве одни чеченцы. Смотрите, какая рожа!"

На них действительно глазело нечто среднее между моджахедом и хамасником. Оно продавало с лотка что-то, затянутое залепленной снегом пленкой. Увидев, что туристы у автобуса смотрят в его сторону, оно подняло заросшую усами верхнюю губу, по-крысиному обнажив крепкие желтые зубы и прокричало что-то точно таким голосом, каким выражают свои чувства демонстранты в Рамалле. Вот она, воля россиян, согласно которой их депутаты и министры, продают оружие аятол-лам и Саддаму Хусейну, достоверно зная, кого и почему этим оружием убивают... 2.

"Вам мало неформальных контактов с русскими?
– насторожился Мордехай. Кто ходит по Москве вне группы?" "Но это норма в Нью-Йорке и Париже! возразил Давид.
– В Москве нельзя? Только потому, что мне что-то померещилось в том подвале?" "Я не знаю почему, но до сих пор в моих группах так никто не делал." "А мы сделаем. Правда, Элиша?" "С Батьей я готов хоть на край света, - лучился инженер.
– Если не боится дама, как может чего-то бояться бывший десантник?"