– Собираюсь сдать экзамены за курс реального училища, – объяснил Федор. – Все предметы изучил, а вот с русским, прямь, беда. Не дается. Не возьметесь обучать меня приватно? Платить буду хорошо – рубль за академический час.

– Сколько? – поразилась Соколова. – Обычная цена за приватные уроки – пять рублей в месяц. Это десять занятий по два часа, а то и более.

– Мне скоро надо, – объяснил Федор. – И учитель хороший. Вы в гимназии преподаете, там плохих не держат. Соглашайтесь, Юлия Сергеевна! Ученик я старательный, слушать буду, словно мать.

Соколова засмеялась.

– Вы забавный, – покачала головой. – Хорошо, берусь. Будни у меня заняты, приходите в воскресенье к десяти часам. Вот мой дом, – указала на кирпичное здание где-то в ста шагах от них. – Квартира нумер пять на втором этаже.

– Позвольте довести вас до парадного, – попросил Федор.

– Извольте, – согласилась Соколова.

Подойдя к крыльцу, она остановилась.

– Спасибо, Федор Иванович! – сказала, повернувшись к спутнику. – Выручили из беды. Следовало поблагодарить вас сразу, но я как-то стушевалась. Извините.

– Ерунда! – махнул рукой Федор. – Вы позволите спросить?

– Да, – кивнула Соколова.

– Кто этот Хохряков? Почему преследует вас? Бандитов напустил.

Спутница насупилась.

– Ладно, – сказала мгновением погодя. – Все равно узнаете. Он купец первой гильдии, личность в Туле известная. Звал меня к себе содержанкой. Я, конечно, отказала, ну а он озлобился.

– На него, что, нет управы? – удивился Федор. – Пожалуйтесь в полицию.

– Она вся у него в кармане, – вздохнула Соколова. – Он тут многих подкупил. Был бы жив отец…

Она смолкла.

– Вы умеете стрелять? – спросил Федор.

– Да, – кивнула Соколова. – Папа обучил. Офицером был. Я у него единственная дочь. Год как умер, мама – еще раньше, – она вновь вздохнула.

– Погодите!

Федор поставил ногу на ступеньку, задрал брючину и снял со щиколотки кобуру с коротышом. Протянул ее девушке.

– Примите от меня. Револьвер хоть и маленький, но бьет сильно. Сделал сам. Можете носить в сумке, но лучше, как и я, – на щиколотке. Сумочку могут отобрать, там искать не догадаются.

– Подол придется задирать, – покачала головой Соколова. – Неприлично.

– Лучше показать ножку, чем остаться без денег, – возразил Федор. – Или потерять жизнь. Поверьте, знаю. Этот револьвер меня однажды спас.

– Сами как же? – спросила Соколова.

– Еще сделаю, – махнул рукой Федор. – Мне это запросто. И другой есть. Берите, Юлия Сергеевна. Мне этот револьвер копейки не стоил, вам же пригодится. Только осторожно с ним – заряжен. В воскресенье покажу, как обращаться.

– Хорошо, – кивнула Соколова. – До свидания, Федор Иванович.

[1] Коковцов Владимир Николаевич, министр финансов Российской империи. В нашей истории в описываемое время был назначен Председателем Совета министров. Здесь этого не произошло. Выступал за сокращение военных расходов.

[2] Кун Александр Владимирович, генерал-лейтенант, в то время начальник Тульского оружейного завода.

[3] Сухомлинов Владимир Александрович, генерал от кавалерии, военный министр Российской империи. Много сделал для перевооружения русской армии, особенно кавалерийских частей. При нем появились такие новые виды войск, как военная авиация и автомобильные части. В полках были сформированы пулеметные команды.

[4] Именно так было в реальной истории, когда царское правительство решило выпускать в России пулемет Мадсена. Завод строили в Коврове, но не успели до окончания войны.

[5] Для сравнения с зарубежными аналогами того времени: у пулемета Дрейзе – 96 деталей, Браунинга – 125, в чешском ZB-26 – 143.

[6] Омофор, епитрахиль – детали облачения священнослужителей.

[7] В 1950 году Сталин опубликовал в газете «Правда» статью «Марксизм и вопросы языкознания», позже изданную брошюрой. Намек на известную в народе песню Алешковского: «Товарищ Сталин, вы большой ученый, в языкознании познавший толк. А я простой советский заключенный, и мне товарищ – серый брянский волк».

[8] Мизерабль в переводе с французского – жалкое, презренное существо.

[9] Я говорю по-французски и по-немецки. Знаю английский язык. (франц.)

Арестовать Федора попытались уже на другой день. Он возился с затворной рамой пулемета, подгоняя ее к ствольной коробке, когда в выделенную ему для работы комнатку заглянул встревоженный Рогов.

– Что случилось, Федор? – закричал с порога. – У проходной полицейская карета. Требуют тебя. Что ты натворил?