Лахесис перевернула безжизненное тело.

Знакомое лицо!.. Зейн содрогнулся. Это же он сам, только с простреленной головой!

— Вы будете заниматься своим делом до тех пор, пока в один прекрасный день не забудете об осторожности и не позволите клиенту занять ваше место…

— Или пока не умру от старости, — продолжил за нее Зейн.

— О нет, старость вам не грозит, как и гибель, если, конечно, не допустите ошибок. Спросите любого смертного, о чем он мечтает, и наверняка услышите: «Жить вечно». Трудно придумать большую глупость! В свое время вы сможете осознать особую ценность того, что несете людям. Величайшее из всех дарованных человеку прав — не земное существование, а возможность умереть.

— Я не понимаю…

— Жизнь — просто инстинкт самосохранения в действии. Природа использует его, чтобы постоянно подстегивать нас; если она позволит своим подопечным расслабиться, человечество как биологический вид исчезнет. Это вечное бремя, а не благо.

— Но если я не состарюсь…

— Хронос приостанавливает естественное течение времени для всех представителей высших сил, и в первую очередь для нас, инкарнаций, воплощений вечных начал. Когда-нибудь вы умрете, но до этого мгновения, сколько бы дней, лет или веков ни прошло, будете выглядеть точно так же, как сейчас. — Лахесис подвела его к зеркалу.

— Представители высших сил? — Отчаявшись понять, во что его втягивают, Зейн пытался по крайней мере уяснить детали. — Инкарнации?

— Воплощения вечных начал: Время — Хронос, Смерть — Танатос, Судьба в трех ипостасях, Война — Марс и Природа — наша Зеленая Мать. Работаем с людьми, за души которых борются высшие силы, но не подчиняемся последним. Если бы мы умирали, как наши клиенты, то пришлось бы думать о том, куда мы попадем после кончины. Налицо личная заинтересованность, что в конечном итоге нарушает равновесие, предусмотренное Конвенцией между Господом и Сатаной. Но мы бессмертны, а следовательно, обладаем реальной независимостью от главных ведомств. Если мы перестанем выполнять свои обязанности, возникнет хаос.

— Свои обязанности, — повторил молодой человек прерывающимся голосом. — Послушайте, я не убийца! По крайней мере до сих пор им не был.

Судьба молча посмотрела на него. Неожиданно Зейн осознал, что ей известно все, в том числе и правда о том, что случилось с матерью. Снова привычная боль и чувство всепоглощающей вины сжали сердце… Но Лахесис не стала напоминать ему о старых грехах.

— Конечно, нет, — согласилась она, глядя на распростертое на полу тело.

— Это всего лишь неудачная попытка покончить счеты с жизнью. Успокойтесь, Танатос никого не убивает! Он лишь забирает души тех умирающих клиентов, дальнейшая участь которых остается неясной — иначе они будут потеряны и станут вечно бродить неприкаянными.

Наконец-то незнакомка перешла от неясных общих рассуждений к более или менее конкретным вопросам! Зейн решился возразить своей строгой собеседнице:

— Но на Земле пять миллиардов жителей! Каждый год умирает примерно сто миллионов. Получается, что я должен забирать в разных частях света несколько душ в секунду. Это невозможно!

— Вернее, невыполнимо. Посмотрите-ка хорошенько на свое отражение.

Он повиновался. Из зеркала на него глядел, отвесив челюсть от изумления, прикрытый капюшоном череп. На месте рук и ног белели кости. Зейн превратился в скелет, настоящего всадника на коне бледном!

— В этой рабочей одежде вы, разумеется, невидимы для большинства. Смерть способны заметить только клиенты и те, кто близок к ним по своему эмоциональному состоянию, а также истинно верующие люди. Для остальных вы попросту исчезнете, пока сами не привлечете их внимание.

— Но ведь я стал скелетом! Прохожие будут падать в обморок!

— Наверное, я неправильно выразилась. Вы исчезнете не в прямом смысле, а как общественная единица. Смертные, конечно, заметят вас, но их рассудок попросту проигнорирует информацию. Люди не придадут встрече никакого значения и сразу же забудут об увиденном.

Но запомните: стоит снять одеяние Смерти, и все особые способности исчезают. Вы вновь становитесь уязвимым, сразу начинаете стареть. Так что не советую слишком часто, так сказать, менять свою роль.

— А зачем такое Смерти?

Женщина чуть улыбнулась:

— Вам наскучит общество себе подобных. Говорят, моя юная ипостась Клото довольно привлекательна.

Внезапно Лахесис стала молодой и красивой — потрясающая фигура, молочно-белая кожа, волосы такого золотисто-янтарного оттенка, что, казалось, в полутьме комнаты ее головку окружает нимб. Только глаза не изменились: пронизывающий взгляд, от которого сразу становилось неуютно.

Но через несколько сотен — а может, и десятков — лет даже общение с такой, как она, перестанет приносить удовлетворение. Так что иногда полезно проводить досуг среди смертных.

Зейн попробовал представить себе, какой немыслимо долгий срок должен пройти, чтобы его пресытила связь с такой красавицей. Что и говорить, приятная тема для размышлений… Впрочем, придется отложить это до лучших времен.

Он вернулся к волновавшей его проблеме:

— Как способен один-единственный человек, вернее, воплощение Смерти, забирать несколько душ в секунду? Пока мы с вами беседуем, на Земле умерли сотни людей! Я ведь ничего не делал, а мой предшественник явно лишился такой возможности, — Зейн указал на неподвижное тело.