Фигура подняла голову, и я увидела, что это девушка. Ее лицо покрылось пятнами от слез, но выглядело смутно знакомым.

— Ты Селеста из девятнадцатого коридора, так? — Аттикус встал на колени рядом со мной.

Девушка кивнула.

— Как ты здесь оказалась? — спросил Аттикус. — Я думал, что все восемнадцатилетки ушли в другой район на мероприятие для кандидатов лотереи.

— О, да. — Голос Селесты внезапно зазвучал громче от гнева. — Все мы отмечали окончание подросткового уровня на мероприятии для кандидатов лотереи. Я должна была праздновать прощание со своими друзьями, которых больше никогда не увижу. И расставание с парнем, которого полюбила, но больше не встречу.

Я не знала, какими словами ее успокоить.

— Консультанты неделями читали нам лекции. — Селеста резко перешла от гнева к горькому отчаянию. — На следующий день после Праздника мы вступим в лотерею. Нас оценят, оптимизируют, распределят и дадут импринтинг. Присвоят уровни и отошлют как гордых и полезных членов улья, но взросление означает прекращение подростковых отношений.

— Замысел именно таков, — грустно подтвердил Аттикус. — Все выйдут из лотереи жителями разных уровней, так что…

— Я знаю! — рявкнула на него Селеста. — Нам говорили это вновь и вновь. Когда люди оказываются в десяти, двадцати или пятидесяти уровнях друг от друга, старая дружба начинает смущать их и даже самые близкие отношения не выдерживают. Консультанты говорили нам, что лучше всего оборвать связи до лотереи и разойтись со счастливыми воспоминаниями о подростковом уровне, но отказаться от самого важного человека в твоей жизни означает…

— Означает потерять часть себя, — закончила я за нее.

— Именно. Ты понимаешь, почему я не смогла этого сделать. Я сказала Себу, что мы должны остаться вместе, на каких бы уровнях ни оказались после лотереи, но он…

Ее лицо скривилось, и я вновь закончила предложение:

— Он решил с тобой порвать?

Селеста утерла лицо тыльной стороной ладони.

— Да. Себ сказал, что я веду себя нелепо. Якобы мы должны следовать традиции улья и распрощаться в последний день Праздника. Когда я продолжила спорить с ним, он закричал, что наверняка выйдет из лотереи гораздо выше меня и не хочет, чтобы прежняя подруга с низкого уровня пыталась за него цепляться.

Она с вызовом подняла голову.

— И тогда я послала его в утиль и ушла с мероприятия. Я уже приближалась к дому, как раз переходила с экспресс-ленты на среднюю, когда выключился свет и ленты остановились.

Я задержала дыхание. Мне представлялись люди, застрявшие в темных лифтах. Люди, падающие с остановившихся эскалаторов. Но я не думала, что произойдет с пассажирами системы лент, особенно экспресс-лент.

— Когда ленты внезапно встали, пострадало много людей?

— Они встали не внезапно, — ответила Селеста. — А просто постепенно замедлили ход.

— Существует система инерционного торможения, которая управляет остановкой лент в аварийных ситуациях, — сказал Аттикус. — Наш курс обучения старост включал объяснение работы этой системы, но я ни слова не понял.

— Так или иначе, упало только несколько человек, — рассказывала Селеста. — Но все паниковали в темноте, пока не подошли люди с фонарями. Они отвели нас в торговый район, а затем мы добрались до парка.

Она застонала.

— Лучше бы я не предлагала Себу остаться вместе после лотереи. Теперь моим последним воспоминанием о нем будет выражение жалости и превосходства на его лице в тот момент, когда он сказал, что окажется на гораздо более высоком уровне, чем я.

— Лотерея непредсказуема, — заметила я. — В итоге именно ты можешь попасть на верхние уровни.

— Надеюсь на это, — яростно отозвалась Селеста. — Надеюсь, что буду жить на пятьдесят уровней выше, чем Себ. И стану элитой, а он — техником канализации девяносто девятого уровня.

Она вскочила.

— Спасибо, что вы подошли проверить, как у меня дела, но сейчас я иду на вечеринку. Себ — не единственный парень в мире.

Мы с Аттикусом тоже встали, а она направилась к праздничному газону.

— Возможно, Селесте лучше злиться, чем страдать, — сказала я.

— Возможно, — согласился Аттикус. — Но мне жаль того парня, который попытается с ней потанцевать в ее нынешнем настроении.

Последовало долгое молчание. Я обдумывала положение Селесты. На следующий год мы с Аттикусом вступим в лотерею. Мне правда хочется ввязываться в отношения, которые продлятся только двенадцать месяцев и закончатся болезненным разрывом? Вряд ли.

И пыталась сообразить, как сказать это Аттикусу, но он заговорил первым: