Когда официант приходит во второй раз, мы делаем заказ. И только тогда подруга смотрит на меня, вздыхает и отвечает:

— Да, надо было. Не поехать, но позвонить и о том, что беременна, сказать. Он отец — он должен был знать. Просто попробуй это скажи тебе синей и бегающей в туалет каждый час. Я боялась тебя ранить и молчала. А потом появился Майк.

— Отец Тимофея знает, что у него есть сын? — спрашиваю в сердцах и тут же прикусываю язык. Вот зря я вообще спросила.

— Он — другое, Лера. Он знать о сыне недостоин. Он променял меня на своих парней, на алкоголь и девок. Считаешь, я должна была его искать и навязывать ребенка? Да и не скрывала я, что сына родила. Уехала — да. Но не скрывала. Если бы захотел — узнал.

Я замолкаю, не зная, что сказать за ее признание. Я знала историю подруги, но все равно сказала те слова. Мне было больно из-за того, что Оля все это время считала меня дурочкой, не способной справиться с эмоциями. Однако я не должна была говорить ей об этом. И теперь жалею. Она расстроилась. Я вижу это по тому, как дрожат ее пальцы. Дрожь для Оли не свойственна. Она в любой ситуации собрана и уверена в себе. А сейчас — нервничает.

— Ладно, забыли, — говорит подруга. — Мы посплетничать вышли, а не ссориться. Что было — то было. Вы вот встретились, он узнал. Майк женат. Все так удачно сложилось, не находишь?

— Что ты имеешь в виду?

— Вас! Начните заново, Лера. Ты же до сих пор любишь его, а он один воспитывает сына. Вам судьба быть вместе.

— Оля…

— Нет, ты послушай. Я итак год молчала в тряпочку и во всем тебя поддерживала. Дай сказать. Он растит сына один, ты одинока тоже. Бери Артура и езжай к нему, стройте отношения. У вас вся жизнь впереди, тем более, что Игорь твой, ты сама сказала, уже не опасен. Преград нет. Вы сами создаете себе преграды, — добавляет Оля. — Прекращайте. Начинайте идти друг другу на встречу.

— Он предлагал мне переехать, а не начать с ним отношения.

— Переезжай. Ты не так много времени здесь провела, чтобы нельзя было поехать назад. Работа? Он тебе салоны пообещал. Друзья? У тебя там есть Настя, да и я никуда не денусь. А что еще? Все! Все, дорогая. Твоему сыну три месяца, он еще не успел выучить английский и пойти в школу и сад. Собирайся, Лера, уезжай обратно. Ребенку нужен отец, а тебе — Богдан.

— Я не приняла окончательное решение. Хотела поговорить с тобой.

— Ну вот поговорила, мое мнение знаешь, решать конечно тебе.

Мне куда легче было, скажи подруга, что никуда я ехать не должна. Я бы убедила себя в том, что так правильно и отказала Богдану, а теперь… я даже не знаю.

Нам приносят заказ. Свой цезарь я медленно перебираю. Есть совсем не хочется. Вроде бы и поговорили по душам, а на сердце как-то беспокойно. После разговора с подругой определиться стало не легче. Сложнее даже. Она категорично заявила ехать, а я сомневалась. Теперь остается согласиться на свой страх и риск или же остаться здесь и понять, что я совершила ошибку. Или же нет.

— Эй, — Оля меня отвлекает. — Не грузись пока. Съездишь с сыном, побудешь там недельку, тогда и будешь грузиться. От тебя прямо сейчас ответа никто не просит, он ничего не требует. Да и не может требовать в принципе.

— Слушай, — я решаю спросить у подруги, потому что раньше эта тема всегда была запретной, но сегодня мы к ней прикоснулись, и я решила, что Оля может рассказать больше. — А отец Тимофея тебя не искал? Ни разу?

— Не искал, — уверенно заявляет подруга. — Мама с папой сказали бы, но он не являлся.

— Просто взял и ушел? — не могу поверить.

— Почему же просто, — она усмехается. — Сказал, чтобы я уши не грела. Я ему не нужна, у него парни, девки, тусовки, вся жизнь впереди. Я в нее не вписывалась со своим желанием сделать карьеру. Да и вообще дочка богатых родителей была ему не по карману.

— Вы расстались из-за этого?

— Мы расстались, потому что он придурок. А я никогда не обращала внимания на деньги. И он вроде бы не бедствует. Сейчас.

— Любишь его?

— Что? — возмущается Оля, поперхнувшись. — Нет, конечно! Столько лет прошло. Я благодарна ему за сына, но поверь, у окна я не плачу в ожидании, когда он осознает свои ошибки.

Она сглатывает, ее взгляд затуманивается, но подруга быстро берет себя в руки и пытается улыбнуться.

— Но ты бы этого хотела, — замечаю, считывая ее реакцию.

— Я об этом не думала, потому что он их никогда не осознает.

После разговора с подругой мне стало легче. Я перестала считать поездку на родину чем-то ужасным. Я смогу увидеться с Настей, с крестником, смогу пройтись по любимым местам. Поехать стоит хотя бы ради этого, а уже потом для общения сына с отцом.