– Я так и думал, что это вы. Что-то давно вас не видно.

– Я брал отпуск.

– Так как, простите, вас звать?

Рэйлен поднялся на ноги и назвал свое имя.

– Верно, вы тот самый, который ходит в ковбойской шляпе.

– Да, как в вестернах.

– Вы, возможно, не слышали, но мы прекратили расследование по Капоторто. Джимми оказался мелкой рыбешкой, его можно было бы вытащить на большое жюри, но стоит ли овчинка выделки? Ну что ж, – сказал он, двинувшись дальше. – Мне нужно на свидание, выпью с одним из лучших своих стукачей. Всего хорошего, Рэйлен.

Почти в тот же момент, когда отошел Мак-Кормик, появилась Джойс:

– Кто это был такой?

– Да так, один парень.

– Вид у него какой-то одинокий.

– Мало удивительного.

– Тут надо быть поосторожнее, – сказала Джойс. – Никогда не знаешь, на кого можно нарваться.

Она взяла Рэйлена под руку и прижала его локоть к себе.

– Но ты не бойся, я о тебе позабочусь.

Ники потом говорил – не будь Джимми так поглощен своим завтраком, он обязательно встал бы из-за стола и крупно ей всыпал за такую манеру разговаривать.

Было одиннадцать тридцать, перед Джимми стоял обычный его воскресный завтрак – слабо поджаренная яичница с беконом плюс английские булочки с яблочным джемом. Глория грызла тост, запивая его кока-колой, а Ники подавал – по будням этим занимался парень-кубинец, но в воскресенье у него выходной. Приготовив еду, повар тоже ушел. Вот что произошло потом.

Джимми: Сегодня мы пойдем в «Мир бабочек». Глория: Слышь, это было бы здорово, но я просто не могу. Джимми: Да? Ты что, опять пойдешь к своей мамочке? По его тону Глории стало ясно, куда он клонит.

– Я действительно ездила вчера к маме, – сказала она, опережая события. – А на обратном пути проехала через Саут-Майами-Бич, хотела посмотреть, чего там новенького. – Ты ведь знаешь, как быстро сейчас все меняется. Ну и наткнулась на Томми. Мы с ним застряли в одной и той же транспортной пробке, и он спросил, не выпью ли я с ним чаю со льдом. Вот и все.

– Возьми этот горячий кофейник, – сказал Джимми, повернувшись к Ники, – и вылей ей на ее долбаную репу, чтобы знала, как врать.

– Ничего я не вру.

– Еще уходя ты сказала Ники, что поедешь на свидание с Томми.

– Я просто лапшу ему на уши вешала. Ну чего бы мне ради встречаться с Томми?

– Это я хотел бы тебя спросить – чего бы это ради?

– Я увидела его совершенно случайно. Даже не я его, а он меня увидел. Ну что мне было, прятаться от него?

– Так ты говоришь, ты встретилась с ним по пути от мамы?

– Да.

– Только это совсем не по пути. Верно, Ники?

– Именно что по пути, если ехать по шоссе Мак-Артура. Тогда обязательно проезжаешь через Саут-Майами-Бич. Ты, Джимми, не водишь сам машину, поэтому не знаешь всех этих направлений.

– Зато я отлично знаю, – сказал он, не прекращая жевать, – когда мне несут парашу. Мы едем сегодня в «Мир бабочек».

– Так ты что, – спросила Глория, – хочешь, чтобы я любовалась бабочками, когда моя мамочка умирает от рака, и сегодня, может быть, у меня последняя возможность ее увидеть?

– Одно из двух, – сказал Джимми Кэп, – или ты поедешь, или собирай свои манатки и мотай отсюда на хрен. Уж тебе-то замена как-нибудь найдется.

– Ты ведь не серьезно, ты шутишь, – яростно сверкнула глазами Глория.

– А ты проверь, – сказал Джимми. По его подбородку стекал кленовый сироп.

Покончив с завтраком, Джимми удалился из столовой. Глория осталась, она перелистывала «Тропик» и толстый воскресный номер «Геральд», а Ники тем временем убирал со стола.

– Ну и что же ты будешь делать? – спросил он.

– А где ты был? – ответила Глория, не поднимая головы от журналов. – Ты что, не слышал, что я ему сказала?

– Да, но он тебя вышвырнет.

– А ты как думал, я подведу Зипа – и для того только, чтобы поглазеть на этих долбаных бабочек?

– Вот и сказала бы Джимми прямо.

– Зип хочет, чтобы Джимми узнал все только потом, потому он ничего и не говорит. Так что езжай, гляди на бабочек и молчи в тряпочку.

– Я там никогда не был.

– А там идешь через что-то вроде отгороженного участка джунглей, сплошная естественная обстановка, и везде полно самых разных бабочек. Джимми больше всего любит такого гигантского мотылька, у которого размах крыльев шесть дюймов и совсем нету рта. Джимми всегда бормочет – как же эта хреновина выросла такой здоровенной, если она не может есть? Прямо по лицу видно, как у него в голове прокручивается мысль: «Господи Иисусе, как же это – безо рта?»