Между тем, моя армия обошла мою территорию с фланга и встала на границе с землями альянса Тимолеонта. Дальше они не продвинулись, поэтому войска альянса также замерли в нерешительности, дожидаясь прихода всех остальных членов альянса. А армия Филиппа в этот момент атаковала мои деревни. Но не тут то было. Я уже не был тем слабаком, как несколько месяцев назад, который избегал прямого сражения с Филом. Царь, скорее всего, ожидал, что в отсутствии основной армии мои деревни будут оголены в плане защиты, однако, гарнизоны моих деревень также были сильны. А если добавить ополченцев, то орешек и вовсе был не по зубам текущим силам Македонии. Филипп потерпел сокрушительно поражение, когда ему в тыл, не в первый раз, ударили кентавры. Да, он знал, что они будут сражаться с ним, он ждал их атаки. Но он не рассчитал силы, которые ему нужно будет потратить на сражение с защитниками деревень.

Его войска еще раз отчаянно отступили, но в этот раз к нему на перехват выдвинулась моя основная армия с переносными укреплениями. Они встали у Филиппа на пути, и у того не было возможности вступить в сражение со свежими солдатами врага, когда на хвосте висели загонные отряды кентавров. Македонскому Царю пришлось сделать крюк. И именно этого времени оказалось мне достаточно для того, чтобы моя заграничная армия и союзники добрались до его столицы — Эги. Которую я решил захватить первой, с наскока.

За несколько дней, пока длились все эти войсковые маневры, я также не переставая охотился на мобов и зачищал различные данжи. К Эги я подъехал на карете ночью, наши силы в это время прятались в лесу и точили свои клинки. Я вылез из транспорта, перекинулся парой слов с Леонидом, отдав ему управление армией, и двинулся на передовую. Мне все еще нужно было унимать кипящую кровь. Звуки боевого гонга и барабанов разорвали спокойную тишину над городом. Отряды скаутов, состоящие из ополченцев, рассеялись по округе, чтобы не допустить бегства врагов или неожиданной поддержки снаружи. Мощная армия из более чем пятисот бойцов с воплями многоголосой толпы ринулась в атаку.

Для обороняющихся шокирующим оказался не только сам факт неожиданного нападения, но и его масштабы. Многие защитники даже не успели встать по тревоге и заступить на свои посты, когда посты эти были уже потеряны. В считанные минуты почти вся западная стена Эги была захвачена бойцами осаждающей стороны, которые начали углубляться в улицы и переулки населенного пункта. Почти сразу же за ними вплотную к стене подошли лучники и начали навесом стрелять в центр деревни. В черном небе стрелы были не видны, защитники даже не понимали, откуда прилетел тот или иной наконечник, лишивший его части здоровья или жизни.

Мои гоплиты и спартанцы с союзниками беспрепятственно вошли в ворота и разошлись в стороны, двигаясь вдоль стен. На самих стенах продолжали биться наши бойцы и обороняющиеся солдаты и бойцы противника. Снизу по ту сторону стен, а также из-за спин их поддерживали лучники. Многие лучники взбирались на стену и стреляли куда-то вглубь деревни без разбору. В самой опасной — центральной части продолжали биться бойцы, которых наши призыватели постоянно пополняли свежими силами. Растягивать силы было нехорошо, но я планировал сломить волю врагов, окружив их. Также, со стен моим лучникам было удобнее стрелять по целям внутри деревни. До центра они простреливали только так.

Сам я ринулся на передовую. Пусть я не лез в самую гущу врагов, но сражался я довольно опасно, почти на грани. Несколько раз девчонки оттаскивали меня из под фатального удара в самый последний момент. Я постоянно получал раны и травмы, но также постоянно я пил исцеляющее зелье. Леонид, который в какой-то момент передал дальнейшее управление войском Лисимаху и присоединился ко мне, одобрительно смотрел на мое рвение. В его глазах было воодушевление, он со своими спартанцами двигался по узким улочками, словно каток. В живых не оставался ни один враг.

Скорее всего, Филипп должен был уже узнать о нашем вероломном нападении. Но он в любом случае не успевал на это сражение. А к утру уже будет поздно. Через час кольцо вокруг деревни сомкнулось, и мои лучники прочно обосновались на стенах. В Эги было достаточно много местных, многие из которых даже были призывателями. Но они не смогли попасть на стену в начале сражения, а затем начали подвергаться неожиданным атакам сверху, которые постепенно стали атаками со всех сторон. Многочисленные стрелы даже вслепую собирали обильную жатву. Кроме как внутри домов, спрятаться от них было решительно негде. Район захватывался за районом, и лучники концентрировали стрельбу в тех районах, которые еще не были повержены. Местные начали сдаваться целыми группами.

Еще через пару часов я убил последнего бывшего здесь исторического игрока и подошел к стеле. Эги была захвачена еще раз, но в этот раз я не собирался ее отдавать. Всех захваченных местных мы связали и заперли в нескольких больших домах. Но под моим чутким взором никто в моем войске не смел грабить этих людей или насиловать. Имущество выносилось только из самых богатых домов, а впоследствии на площади Лисимах приступил к разделению добычи в соответствии с начальными договоренностями между союзниками и проявленной доблести солдат.