Человеку, которого могут преследовать, следовало сидеть непременно лицом к входу, чтобы заметить опасность до того, как опасность заметит его. Но в этом случае, учитывая невеликие размеры зала, он вызовет подозрения, к тому же, если преследователи имеют не только словесный портрет, но и фотографию, он будет моментально опознан.

Виньер сел боком, так, чтобы краем глаза следить за дверью, а самому оставаться неузнанным. Благо, давно не стриженые волосы частично прикрывали лицо.

Дверь с тихим скрипом отворилась, и в зал ввалились четверо стражников. Продолжая следить за ними, Виньер без труда определил, что принадлежат они восьмому кирасирскому полку, каковой расквартирован в городе Сельта, что в ста милях отсюда, что старшим у них сержант, что в пути они, судя по слою пыли на одежде, уже не первый день. Надо же, подняли всех, теперь надо не зевать, перекроют все подходы, к вратам будет не пробиться.

— Хозяйка! — хриплым голосом выкрикнул сержант, представительный мужчина лет сорока с небольшим, отмеченный героическим шрамом через всё лицо, пышные усы, которые раньше он регулярно завивал кверху, теперь висели клочьями, последние дни были тяжёлыми. — Накрывай на стол верным солдатам Его Величества.

Хозяйка, сообразив, что сейчас не тот случай, чтобы лениться, несколько раз сбегала туда и обратно, крайний стол быстро покрылся закусками, в центр был водружён гигантский кувшин с пивом, а по краям выставлены оловянные кружки с крышками на шарнирах.

— Вот, это дело, — сержант хлопнул себя по объёмистому животу, но тут же придержал за рукав собравшуюся уходить трактирщицу.

— Что-то ещё? — трактирщица подобострастно улыбнулась.

— Скажи-ка красавица, а не случалось ли у тебя чужих, кто-то не местный приходил, дорогу спрашивал, да так, чтобы с виду на дворянина смахивал? — могучая рука сержанта положила в карман на переднике три серебряные монеты.

Виньер усмехнулся, на дворянина он точно не походил, ни обликом, ни, тем более, манерами. Сказалась многолетняя привычка общения с солдатами.

— Нет, уважаемый господин сержант, — трактирщица растерянно развела руками. — Откуда в наших местах дворяне? Да если такие и будут проездом, на моё убогое заведение даже не посмотрят.

— Ну, нет так нет, — сержант присел на лавку, придержав рукой тяжёлый палаш, снаряжение кирасира мало подходило для постоянного ношения. — Посмотрим, насколько твоё заведение убого.

Трактирщица, неглубоко поклонившись, отправилась за стойку, а Виньер, допив пиво одним глотком, поправил шпагу и попытался пройти к выходу. Шпага его сейчас более всего выдавала, обычный купец или путешественник шпагу с собой не возьмёт. Незачем. Пистолет кавалерийский с кремнёвым замком, да тесак побольше, вот и всё, что ему нужно для защиты от разбойников или диких зверей. А вот если у тебя шпага или рапира, то это подразумевает, что ты умеешь ей владеть. А как иначе? Не для красоты ведь её носить. А владение шпагой — умение аристократическое, простолюдинов этому никто не учит.

Была ли шпага тому причиной, или просто сержант решил проявить здоровую бдительность, за которую в других условиях Виньер бы его похвалил, но пройти к выходу незамеченным не получилось. Не отрываясь от бараньего окорока, сержант резво вытянул левую руку и ухватил проходившего мимо человека за запястье, сразу же сдавливая его с огромной силой.

— А ну, стоять! — проговорил он грозным тоном, не соизволив даже повернуться. — Кто таков? Покажи подорожную.

В голове беглеца ураганом пронеслись мысли. Показать документ? Может, и подействует. Но его запомнят, а сержант непременно доложит начальству что встретил офицера секретного ведомства. Он в любом случае доложит, но так, с документом, будет куда хуже. Оказать сопротивление? Придётся, нужно сделать так, чтобы они доложили о случившемся как можно позже.

Голова сержанта стала медленно поворачиваться, одновременно с этим кулак Виньера, описав небольшую дугу, обрушился ему на затылок, а шпага, в одно мгновение покинув ножны, пробила запястье солдату, ухватившемуся за пистолет. Тот от боли и неожиданности упал, опрокинув лавку и увлекая за собой товарища. Последний солдат сумел быстро вскочить и выхватить оружие, но прилетевшая в голову пивная кружка сбила прицел, и выстрел ушёл в потолок.

Через мгновение Виньер был уже на улице, у коновязи стояли четыре осёдланные лошади, отличные лошади. Боевой конь кирасира всегда сильнее и выносливее обычного скакуна, им цены нет, в прямом смысле нет, императорский конезавод никогда не продаёт этих породистых лошадей гражданским.

Отвязав поводья, Виньер вскочил в седло. Выскочивший на крыльцо солдат не успел прицелиться, пуля из пистолета беглеца вошла ему точно в лоб. Солдат опрокинулся назад, выронив оружие.

Выезжая со двора, Виньер, задавив в душе жалость, трижды выстрелил в оставшихся лошадей. Убил или ранил, неважно, важно то, что солдаты отсюда выбираться будут долго, а ему это только на руку. Облава пока ещё разворачивается, надо успеть.

К счастью, конь был идеально обучен, он не обратил внимания на выстрелы и гибель товарищей, при этом послушался того седока, что теперь был на нём. Выжимая из скакуна все силы, Виньер удалялся от места схватки. Время заканчивалось, ещё немного, и он просто не сможет прорваться к вратам.

Говорят, что самый быстрый зверь в мире — это человек. Другие возражают, что ведь человек не сможет тягаться в скорости бега с лошадью, антилопой или зайцем. На самом деле, всё зависит от заданной дистанции. Если взять дистанцию в пару миль, то человек безнадёжно отстанет от большинства животных. Если же у нас дистанция в сотню миль, а то и в две, то все упомянутые животные проиграют быстро идущему человеку. Любой, кто служил в армии, точно скажет, что на марше скорость кавалерии и пехоты почти равна, кавалерия переходит на рысь и галоп только в ходе боя, где от скорости зависит сама жизнь.