Как бы то ни было, она предполагала, что они будут разочарованы.

Почему-то она сомневалась, что папа согласится на что-либо из этого, и неважно, была ли на кону голова его последней выжившей дочери или нет.

— Кто я… это сложно, Марион, — ответил мужчина, изучая её глаза. — Я не причиню тебе вреда. Я также не позволю никому другому навредить тебе. У меня нет никакого злого умысла против твоего отца или страны. Я больше всего стараюсь не допустить обострения этой ситуации.

Сделав паузу, он поднял кусок ткани во второй раз.

— Можно?

Она моргнула, нахмурившись.

— Кто ты такой… это и есть сложная часть?

— Да.

— Скажи хотя бы своё имя.

— Тюр.

Её губы поджались.

— Тюр? Типа… Т-ю-р? Что это за имя такое?

Темноглазый мужчина наградил её прямолинейным взглядом.

— Такое, какое дал мне мой отец.

Марион нахмурилась ещё больше.

Она всматривалась в его глаза.

Он не обманывал её. Будь на его месте кто-то другой, она подумала бы, что над ней просто насмехались, но она сомневалась, что этот парень так поступил бы с ней.

— Ты что-то хочешь от моего отца? — спросила она.

Тюр покачал головой.

— Нет. Не хочу. Но боюсь, другие хотят.

— Кто именно? Чего они хотят?

Тюр поднял проспиртованную ткань в третий раз, и на сей раз после небольшого колебания Марион кивнула. Когда он начал промокать её рассечённый и опухший лоб, очищая рану, она вздрогнула, всё ещё глядя в его тёмные глаза. Прежде чем она повторила вопрос, он заговорил сам.

— Есть группа, которая особенно беспокоит меня, — произнес Тюр спокойным голосом с глубоким рокотом в груди. — Я узнал о них от своей невестки, которая раньше работала на них. Она нашла материалы, свидетельствующие о том, что они могут использовать тебя как предлог для начала военного конфликта между вашей страной и другой…

— Какой именно? — перебила Марион.

Он посмотрел на неё, отвечая без колебаний.

— Китай, судя по тому, что я видел на плёнках, — сказал он. — Однако я подозреваю, что конкретные участники неважны. Их конечной целью является дестабилизация обеих стран. Честно говоря, это нарушит равновесие всего мира, если всё приведёт к военному конфликту, где потенциально погибнет много людей. Что также определяет всё это более или менее в мою…

Он замешкался.

Закрыв рот, он посмотрел в сторону, словно обдумывая разные слова.

— …юрисдикцию, я полагаю, можно сказать, — закончил он, снова глядя на неё.

Марион зацепилась за это слово.

— Юрисдикция? — она скрестила руки под толстым пальто, обнимая себя. — Какая именно это юрисдикция? На кого ты работаешь?

— Ни на кого.

Засомневавшись, Тюр нахмурился, как будто снова обдумывал слова.

— Ладно, — исправился он. — Полагаю, я работаю на своего отца. Я отвечаю перед ним. Но моё положение также выходит за рамки обычных отношений работодатель-работник в том смысле, который ты подразумеваешь. Или даже суверен-объект. Или суверен-солдат. Моя роль имеет более универсальный характер.

Марион уставилась на него.

— Что? — наконец произнесла она.

Когда он просто продолжил очищать рану, она нахмурилась, крепче обхватив руками своё тело и сжимая кисти в кулаки.

— Мне должно быть понятно то, что ты только что сказал?

Тюр медленно пожал плечами, и жест в некотором роде соответствовал этому глубокому голосу.

— Достаточно будет сказать, что группа пытается дестабилизировать текущую ситуацию в мире, — сказал он ей снова сфокусировавшись на её голове и промокнув её кожу тканью, пропитанной спиртом. — Лия, моя невестка, называет их «Синдикат». Судя по записям с камер наблюдения, которые она мне дала, они тоже себя так называют. Хочешь посмотреть эти записи?

Последнее он спросил с такой небрежностью, словно спрашивал о погоде.

— Да, — сразу же ответила Марион. — Я бы хотела их увидеть. Прямо сейчас.

Мужчина с чёрными глазами, Тюр, кивнул.

— У нас есть время, прежде чем мы прибудем в пункт назначения. Наверно, тебе будет полезно посмотреть это, пока мы в пути, поэтому я всё принесу тебе, как только перевяжу твою рану.

Сделав паузу, он добавил:

— Суть в том, что они желают устроить вооружённый конфликт. Это позволит достичь им нескольких целей. Они хотят нейтрализовать твоего отца. Они хотят отвлечь его. Они также заинтересованы в нестабильном состоянии другой упомянутой страны… и они хотят войны. Желательно долгой войны, если они смогут устроить подобное.

Марион изо всех сил пыталась переварить это.

Ей не хотелось верить, что этот парень сошёл с ума.

Он определенно казался сумасшедшим.

По крайней мере, параноидальным.

— Я могу посмотреть их сейчас? — спросила Марион. — Эти записи? Пока ты очищаешь порез? На самом деле, очень трудно воспринимать всё всерьёз, просто услышав это от совершенно незнакомого человека.

Мужчина всё ещё промывал рану на её голову, и она вздрогнула, когда он снял ещё один засохший слой крови. Он взглянул на неё, не переставая делать то, что делал.