— Тебе В САМОМ ДЕЛЕ нужно быть актрисой, моя дорогая… — проговорила актриса с заплетающимся языком, повышая голос из-за нарастающей музыки, когда диджеи снова заиграли треки. Они немедленно возобновили громкие танцевальные ритмы, чтобы ещё больше завести толпу.

— …В тебе столько харизмы! Просто АФИГЕТЬ! В ДУШЕ ты исполнитель, Мари, готова поставить на это деньги. Я собираюсь поговорить с моим менеджером насчет тебя… Я думаю, мы должны снять пробную сцену! Я до смерти хочу узнать, любит ли тебя камера так же сильно, как и я!

Марион не ответила ей, но вместо этого наклонила голову, ухмыльнулась и подмигнула.

Приложив пальчик к ямочке на щеке, она другой рукой по-матросски отдала честь, при этом выпятив задницу и грудь и имитируя старые плакаты в стиле пин-ап сороковых годов.

Это развеселило Джоанну ещё больше, и она рассмеялась, направляя Марион, всё ещё одетую в пушистое белое бикини и гольфы, к своему столику, где Марион увидела привычную смесь невероятно знаменитых и невероятно богатых людей.

Она сделала реверанс на последовавшие аплодисменты и свист.

Затем улыбнулась Джоанне, высвобождая свою руку.

— Мне надо переодеться, — произнесла она, громко говоря это прямо в ухо актрисе сквозь музыку. — Я вернусь через несколько минут…

— Ты и так выглядишь великолепно, — сказал ей мужчина с сильным ирландским акцентом.

Оглянувшись, Марион увидела, как актер ухмыляется, глядя на неё. Её шапочка Санты из номера небрежно восседала на его голове, а рука сжимала крепкий алкогольный напиток в бокале.

— Почему бы тебе не присесть ко мне на колени, красавица? — произнёс он, похлопывая себя по бедру. Его ирландский акцент стал ещё заметнее, когда он сделал очередной глоток. — Скажи заведённому и возбуждённому Санте, что ты хочешь на Рождество, пока он не выскочил из своих штанов…

— О, я сильно подозреваю, что тебя гораздо больше волнует то, что ты сам хочешь на Рождество, Гарри, — бросила ему в ответ Марион. — Но мы все знаем, что ты в списке плохих мальчиков и девочек. Поэтому я думаю, что ты получишь кусок угля.

Сидящий рядом с ним мужчина (какой-то богач из техно-индустрии, если ей не изменяла память) разразился искренним смехом.

— Ну же, прекрасная, — уговаривал Гарри, подмигивая и глядя на её ноги. — Обласкай немного член Санты. Мы можем обговорить детали наших взаимных подарков позже.

— Я далеко за пределами твоего ценового диапазона, любовничек, — с улыбкой ответила Марион.

— О, я в этом сомневаюсь. Мой ценовой диапазон довольно высок.

— Уверена, ты так и думаешь, дорогой, — сладко произнесла Марион. — Но ведь мужчины и женщины часто по-разному воспринимают размер… и его относительную ценность.

Техномагнат снова засмеялся, хлопнув себя по бедру и широко улыбнувшись Марион.

Когда Гарри понимающе усмехнулся ей, Марион притворилась, что не замечает этого, и отвернулась, после чего сделала очередной насмешливый реверанс.

Она наклонилась к уху Джоанны.

— Сейчас вернусь, — наполовину крикнула она. — Закажи мне маргариту, ладно?

— Конечно, милая, — крикнула в ответ Джоанна. — С солью по краю, верно?

Марион кивнула, подмигивая ей. Однако, когда она повернулась, чтобы уйти, ирландский актер схватил её за руку и дёрнул спиной к себе, прежде чем она успела сделать нормальный шаг.

Марион не думала.

Она отреагировала чисто инстинктивно.

Все эти годы тренировок спровоцировали её мышечную память, взбудораженную адреналином и чисто автоматической самообороной. Она полностью развернулась, высвобождая свою руку и совершая дугообразное движение ногой, бедром и туловищем по плавной, контролируемой траектории…

Разворачивая ногу и совершая пинок назад.

В конечном итоге острый конец высоченного каблука её блестящей красной туфли упёрся прямо в кожу шеи ирландского актера.

Надавив на то место, где проходила его яремная вена.

Гарри Мортенсен замер, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

— Что случилось? — проворковала Марион. — Я думала, вам понравились мои туфли, мистер Мортенсен?

Техномагнат снова разразился пьяным смехом и громко захлопал в ладоши.

— БРАВО! — сказал он с сильным европейским акцентом. — БРАВО, МИСС!

Гарри сидел неподвижно, его лицо немного помрачнело.

Марион видела страх в этих тёмно-синих глазах.