— Господа, — сделал я большие глаза, — что здесь происходит?

— Джонни, закрой дверь. Сейчас мы все объясним, — криво ухмыльнулся, выходя на середину комнаты мужик с лошадиной мордой и рыбьими глазами, явно старший в группе.

Спасла меня въевшаяся привычка проверять слежку в витринах и зеркалах — в углу стояло ростовое трюмо, развернутое так, что в нем я увидел дверь, в которую только что вошел и рукоятку револьвера, которую занес над моей головой бульдог.

Я рухнул вбок, левой рукой метнув канотье в лицо ближайшему англосаксу, а правой выдергивая пистолет из кобуры. Все получилось, прямо на загляденье, но тело совсем не обрадовалось удару об пол, ушиб всей бабки, итить-колотить…

Бульдогу я попал прямо в колено, первым или вторым выстрелом, черт его знает, главное что попал.

В ответ почти сразу несколько раз бабахнуло и противно засвистело над головой.

Искренне удивившись тому, что все еще живой, я толкнулся ногами от стены и по ковру совсем было проскользил за тяжелое кресло, но… но остановился на полдороге.

Это только в кино так ловко получается, твою мать…

Ствол в руках гибрида лошади и селедки довернулся на меня, но привязанный к крайнему креслу рыжий парень, наверное из тех двух ирландцев, неожиданно выбросил вперед ногу и заехал конской морде как раз по яйцам. Дуло дернулось, я успел в ответ пальнуть еще два раза и лихорадочно загребая ногами, все-таки скрылся за креслом.

— Keep him down! — раздалась команда на английском и от спинки полетели выбитые пулями щепки.

Отчаянно ругнувшись про себя, я вскинул пистолет над креслом и послал три пули на голос.

Может, и попал, но англы дружно вскочили и кинулись ко мне после седьмого выстрела, посчитав что у меня кончились патроны и стараясь успеть до того, как я перезаряжусь.

Щаз, у меня еще пара есть!

Промахнуться в летящую на меня тушу было невозможно, но магазин опустел совсем и был бы мне конец, но тут из боковой двери гостиной наконец-то загрохотали два ствола, брызнуло в стороны трещинами-молниями и осыпалось вниз сверкающим водопадом зеркало.

Звон стекла и вопли раненых слились в общую какофонию, заглушившую падение туши. Еще через мгновение из двери, в которую недавно вошел я, вылетела и врезалась в столик бессознательная жертва нокаута, а следом вошел Вася, потирая кулак с зажатым в него браунингом.

За всем этим шоу белыми глазами наблюдали привязанные к креслам, вот только рыжий как-то нехорошо обвис на веревках…

Адреналином накрыло так, что я почти не различал голоса — только “бу-бу-бу” на грани слышимости, Никита размахивал руками, Жан стаскивал англичан в кучу, а Вася резал путы. Перезарядить браунинг удалось только с третьей попытки, никак не мог вставить магазин в рукоятку, но как-то справился, но тут сквозь вату в ушах прорвался рев:

— Kenny! You bastards! They killed Kenny!

И меня пробило на истерический хохот.

Отсмеявшись и вытерев слезы, я оглядел поле боя. Над убитым Кенни Коннером стоял второй ирландец, жилистый Патрик Маклафлин, стряхивая с себя веревки. Медведнику прострелили руку, и сейчас Вася бинтовал ее, трое англичан наповал, еще трое ранены, причем бульдог в отключке от болевого шока. Мои потери — пробитое в двух местах канотье и порванный пиджак.

— Ребята, соберите у них оружие и документы. И проверьте все карманы. Патрик, они не представились?

— Нет, но это псы из Скотланд-Ярда, я вот эту сассенахскую рожу помню еще по Ирландии, они хватали наших шахтеров, — Маклафлин пнул подвывающего раненого, держащегося за бок, — а за Кении я их на клочки порву.

— Тогда они твои… — разрешил я. — Только сперва узнай, кто их послал. Кстати, а с чего они на вас набросились? — повернулся я к понурому Медведнику. — Лишнего продал?

— Все сразу, — мрачно кивнул тот.

Я выматерился и уставился на парня.

— Ай, молодец… А инструкции в телеграммах для кого были? Мало того, что сам без пользы чуть не сдох, так еще и товарищей подставил!

— Что будем делать дальше? — прервал меня Никита, но такой же вопрос читался и в глазах остальных.

— Трупы в воду, с грузами… — после короткого раздумья приказал я. — Тех, что после допроса тоже, Патрик их явно в живых не оставит. Всем участникам — новые документы и веером отсюда во Францию и Германию. Ты, — я указал на Никиту, — со мной во Францию, и займись прикрытием. Вызови туда трех надежных ребят, проинструктируй, чтобы под любой присягой подтвердили, что мы сегодня выпивали и закусывали у кого-нибудь дома, ну и так далее, не мне тебя учить.

И тут мне пришла в голову одна идея — Женева была центром эмигрантов-террористов, которые, хоть и в меньшем числе, чем в моем времени, но все равно кучковались вокруг Михаила Гоца, уж больно харизматичная личность, да и денег у него было много, дедушка-то крупнейший чаеторговец России, поставщик двора и все такое. И вот малость притушить террор было бы весьма здорово…

Никита от такого задания может и отказаться, а вот Егору надо оправдаться… и я отозвал его в сторонку.

— Ну, раз наломал дров — будешь разбирать сам. Кровью, считай, искупил, осталось искупить делом.