Шрифт:
Ему отвечали:
– Да православный он. Заклинания то читать грех большой!
Ясно. Мне предстоит целое представление.
Быстрым шагом я вышел из-за угла и сразу стал крестить народ:
– Господи помилуй! Поздорову ли православные?
– Григорий, он!
– Распутин, Распутин!
Толпа подобралась, стала напирать. Ослепляюще щелкнули вспышки магния в фотоаппаратах.
– Почто стоите тут, кого ждете? – я взобрался на крыльцо, скинул армяк на перила. А прохладненько так! Солнышко зашло за тучки – переменчивая питерская погода показало свой обычный норов.
– Благослови нас, отец родной!
– Помоги деньгой.
– Исцели, исцели!
Просьб о лечении было больше всего.
– Не я врачую, лишь Бог. Через молитву святую! Ежели и правда хотите оздоровиться, помните! Исцеления телесного без духовного не бывает! Молитесь, причащайтесь, да исповедуйтесь. И не грешите.
– Благослови нас, святой человек!
Толпа еще что-то кричала, но я затянул «Царю Небесный» – третью из тех молитв, которые знал более-менее:
– Царь Небесный, Утешитель, Дух истины, везде сущий и всё наполняющий…
Народ дружно подхватил.
Молились мы в унисон и на последних словах выглянуло солнце. Луч света появился сначала на крыше дома, спустился на крыльцо и наконец, попал в толпу. Никаким чудом, это, разумеется, не было, но люди решили иначе.
– Свят, свят! – раздались возгласы.
Я перекрестил всех, зашел в дом. Можно сказать, даже сбежал.
Внутри уже ждала бледная Лохтина. Пока меня не было Ольга переоделась в темное платье, накрылась платком. Женщина схватила мою ладонь, стала целовать.
– Ольга Владимировна! – я попытался отнять руку, но какое там…
– Прости отче! – шептала она – Согрешила я утром, не удержалась! Бес в меня вселился. Грех это святого соблазнять!
– Я не святой! – почти выкрикнул я.
В прихожую заглянул широкоплечий, бородатый мужик в хорошем шерстяном костюме. Его глаза на выкате смотрели на нас с испугом.
– Слышу шум, а драки нет – пробасил гость, потирая рваный шрам на щеке.
– Кто ты? – невежливо ответил я, наконец, выдергивая руку у Лохтиной.
– Это сосед наш, по даче. Капитан Стольников – представила мне мужика хозяйка – Дело у него до вас, Григорий Ефимович. Важное.
– Не до дел мне сейчас – общения с толпой хватило с лихвой. Хотелось покоя.
– Не откажи, отче! – губы капитана задрожали – Умираю я!
Я оглядел здоровенную фигуру Стольникова. Не похоже, что он умирал. Разве что рак какой внутри. Так тут я не помощник.
– Духовно погибаю – добавил капитан – Сил нет, хоть в петлю лезь.
– Ну пойдем в гостиную – тяжело вздохнул я, повернулся к Лохтиной – Ольга Владимировна, нам бы чайку.
– Сейчас все будет, прислуга уже вернулась.
Как только мы расположились в гостинной, кукушка в часах прокуковала дважды. Время обеда, а в желудке пусто.
– Измучило меня мое горе, отче.
– Не священник я, не рукоположен.
– Так даже лучше – покивал Стольников – Был я у попов в Лавре и вообще… Обошел все главные монастыри. Нигде мне не захотели помочь, везде гнали бородатые вороны.
– Какой же грех на тебе? – удивился я.
– Смертный – повесил голову мужчина – Ольга Владимировна сказала, что я капитан. Но на самом деле, я в отставке уже пять лет как. До этого работал в одесском пароходстве. Возили каторжан на Сахалин.
– Их разве не железной дорогой отправляют?
– Дорого и долго – пояснил Стольников – Морем быстрее. Как открыли Суэцкий канал, так наши корабли начали возить кандальников. Тот рейс сразу не задался. Сначала котел сломался. Пока чинились, пропустили свою очередь в канале. Жара стояла, невообразимая. Прошли Суэц, Аден, Коломбо, что на Цейлоне. Малаккским проливом добрались, наконец, до Южно-Китайского моря. И тут нас шторм накрыл. Да такой, каких я ранее не видывал. Мотало туда-сюда два дня. Не видно ни зги и ветер все усиливается.
Котел опять сломался, нас понесло на рифы. Смотрю по карте, не вырулить нам. Как ударились носом – я сразу дал команду спасаться. Спустили с трудом шлюпки, а каторжане будто почувствовали – долбят в трюме, кричат. Жалобно так, сердце разрывается.
Капитан повесил голову, к чаю, что нам принесла прислуга, даже не притронулся.
– Нет в том твоего греха – я тяжело вздохнул – На все воля Бога.
– Так это еще не все – Стольников потер лицо руками, продолжил – Я уходил последним, открыл замок на люке трюмном и сразу в лодку прыгнул. Отходим, а они высыпали на палубу. Корабль то уже погружается, на правый бок его заваливать начало. Каторжане в воду и к нам.