Конечно, – догадалась девушка, – потрудилась его матушка, скорее всего, воспользовалась всем своим влиянием, чтобы подарить блудному сыну возможность другой жизни в новом послевоенном мире.

– Простите, – пробормотал Рудольф, – что-то голова разболелась. Пойду, спрошу у официанта обезболивающее… Полли, расскажешь пока о том, что тебя беспокоит?

Поль мрачно усмехнулась и проводила мужа глазами.

– Не смей больше этого делать, – злобно сказала она Шварцу, – если ты причинишь ему вред…

Она замолчала, потому что почувствовала под столом прикосновение холодных пальцев к своему колену. Это обожгло девушку и пустило по спине россыпь мурашек. Она заерзала на стуле и отодвинулась подальше, чтобы оказаться вне зоны досягаемости.

– Ты замужем, но хранишь мне верность? – насмешливо поинтересовался Рихард, поселив в душе девушки нестерпимое желание сейчас же выплеснуть ему в лицо содержимое своего бокала с вином. Она заскрежетала зубами от злости.

Ревнивый псих. Ничего не изменилось за эти годы.

– Серьезно? – выпалила она, – только за этим ты влез к нему в голову?

Шварц буравил ее невыносимо пристальным взглядом, словно и с ней пытался проделать тот же фокус. Однако, они оба прекрасно знали, что это бессмысленно, а мысли Поль для него закрыты. Но едва ли они не были ярко написаны на лице.

Она просто полыхала от гнева, готовая выкинуть что-то безумное в любой момент. К счастью, вернулся Рудольф, и Поль пришлось остыть и надеть на себя непроницаемую маску дружелюбия.

– Ну… как успехи? – неловко заговорил он, явно ощутив напряжение, повисшее в воздухе.

– Довольно печальная история, – заявил Шварц с таким видом, будто они действительно за время отсутствия ее мужа обсуждали с Поль ее мрачное прошлое, их прошлое, – но вам повезло, что удалось выжить в концлагере. За что вас туда упекли? Вы еврейка?

Поль с трудом сдержалась, чтобы не ответить что-нибудь грубое. В ее памяти всплыла их первая встреча, когда она задала Шварцу тот же самый вопрос. И он, скорее всего, тоже прекрасно помнил все подробности и до сих пор злился на это. Потому и не упустил возможности напомнить. А заодно поставить Поль в неловкое положение, ведь Рудольф ничего не знал о ее боевом прошлом и участии в сопротивлении. Как и о том, как они с Паскалем и Боженой пять лет фанатично выслеживали скрывшихся нацистов. О таких вещах в принципе, не очень то хотелось кому-то рассказывать, хотя в тот момент все их поступки казались совершенно оправданными. Жаль, что в то время им не удалось отыскать и бывшего монстра в маске. Впрочем, монстр всегда останется монстром, с маской или без. А Поль самонадеянно считала его мертвым. Хотела в это верить все прошедшие годы.

– Нет, но разве нужно было сильно постараться, чтобы оказаться в лагере? – едко откликнулась она, стараясь обойти опасную тему. Увы, она прекрасно понимала, что Шварц не позволит ей так легко отделаться.

– Вы, должно быть, участвовали в сопротивлении? – откликнулся он и сверкнул глазами, давая Поль понять, что полностью владеет положением и намерен вывалить на Рудольфа новые подробности ее биографии. Швейцарец, конечно, обернулся к супруге с явным интересом и недоумением. Поль стало неловко под прицелом сразу двух пар глаз.

– Я была совсем ребенком, – отмахнулась она, – только разносила листовки.

– Ты не рассказывала, – вдохновлено воскликнул Рудольф, – и тебя за это отправили в лагерь? Какие же они звери…

Шварц хищно улыбнулся от этого комментария.

Поль поняла, что больше не может сдерживаться, не может терпеть эту фальшивую беседу и сюрреалистические посиделки с бывшим палачом и любимым мужем. Она поднялась из-за стола.

– Простите, – выдавила она с трудом, – я неважно себя чувствую. Я хотела бы вернуться в отель.

– Что ж, – сказал Шварц, – полагаю, что мы еще с вами увидемся, ведь мы соседи. Рудольф, кстати, я хотел бы сделать вам замечательное предложение, – и девушка снова напряглась, видя, как мужчины встали друг перед другом для рукопожатия, – у моего приятеля прекрасная вилла во Фреджене и он всегда рад гостям. Вы с женой могли бы приехать. Я думаю, Полин пошел бы на пользу свежий воздух. И там мы могли бы заняться психотерапией.

– Как здорово! – с искренним почти детским восторгом воскликнул Рудольф, – благодарю! С радостью. Что скажешь, милая?

Рудольф обернулся к девушке, и улыбка медленно сползла с его лица, когда он заметил смертельную бледность супруги. Поль заторможено кивнула, хотя сейчас во всю размышляла о том, что нужно срочно связаться с французом и найти хоть какой-то способ избежать этой поездки.

– Да… – пролепетала она, – спасибо.

И выскользнув на воздух, прижалась спиной к дереву и закрыла глаза. Даже если это приглашение не подразумевает ловушку, и на вилле не расположилась шайка сбежавших нацистов, оказываться в замкнутом пространстве с Рихардом Шварцем и уж тем более участвовать в фарсе, названном им психотерапией, она хотела меньше всего на свете. Именно сейчас Поль вспомнила о полученной записке, которую, по старой привычке не оставлять нигде следов конспираторских сообщений, прихватила с собой и вытащила ее из сумочки.