– Семеро всего, - пробормотал я.
– Они меня совсем не уважают, за бойца не считают.

Укрытий, где шли финны по моему следу, не было, вот один зацепил леску растяжки, и с грохотом разрыва я выстрелил по замыкающему, и переводя ствол с противника на противника, стрелял. Потом добивающие. Тихо было. Покинув место засады, забрав шкуру, я пробежался до тел, холодно, хоть согрелся, собрал трофеи, три «Суоми» было, винтовки, наш «ДТ», танковый пулемёт, пять снаряжённых дисков для него, документы, а я у всех убитых мной финнов забирал их, в планшетку убирал, её тоже у финнов позаимствовал. После этого две пары лыж забрал, новые на вид, широкие, охотничьи, мне самому пригодятся. Ну и двинул дальше. Чуть позже снова на дорогу вышел. Тут убитые лошади артиллерийского парка и обоза, убитые наши, и финны ходят, немного, но не пройти. Я карту местности взял у старшего той группы, что по моим следам шла. Не с той стороны я был, дорогу перейти, озеро, и там на север, до наших рукой подать. Километров сорок. Только я туда не пойду, озеро местность открытая, подстрелят ещё. В лесу мне проще, тот как родной, укроет. Вот так двигаясь недалеко от дороги, обошёл два заслона и два секрета, чуть трижды не напоролся, хорошо пар от дыхания выдавал, но двигался я часов семь, пройдя порядка пятнадцати километров. А к своим вышел я через три дня, одиннадцатого января, в расположение Пятьдесят Четвёртой стрелковой дивизии. Только проблема, дивизия была в окружении, вела бои. Это не та, к которой шла на выручку Сорок Четвёртая, где служил Алексей. Помню про неё, та так в окружении до конца войны и пробудет.

Двигался я осторожно. Вчера уничтожил группу снайперов, прихватив их оружие, и вечером мне упали на хвост, серьёзные профи, побегать пришлось. Почти три десятка опытных егерей, явно бывшие охотники. Когда их осталось десять, они как-то сразу поняли, что это не они охотники, а тот, кого они считали дичью. Я раннего допросил. Расклад по этому фронту узнал, кто где стоит, вот специально и повернул к Пятьдесят Четвёртой, тут пересижу до конца войны. Мне не улыбалось участвовать в атаках на доты линии Маннергейма, а тут по сути тишина, финны блокировали дивизию, вели ленивые перестрелки, показывая своё наличие, отбивали попытки дивизии вырваться, и всё. Час назад я финского офицера взял, тот командовал частью блокирующих сил, вот и вёл его. Выглянув из-за ствола дерева, тут открытое узкое поле было, судя по припорошенным снегом кочкам, бойцы дивизии пытались тут в атаку подняться, но погибли, а так вроде ничего не видно. Выйдя, держа пулемёт у живота, направив на офицера, тот со мной одной верёвкой связан был, и двигаясь чуть в стороне и сбоку, вёл того к опушке леса, проходя поляну. Судя по движению, меня наблюдатель засёк и поднял тревогу, бойцы занимали позиции. Я боялся выстрела в спину, мало ли кого пропустил, но капитан оказался прав, тут три наблюдателя и два стрелка. Я их снял из винтовки с глушителем. Вскоре меня встретили. Вышли трое, один в звании лейтенанта. А хорошо бойцы дивизии устроились, полуземлянки, видимо рвали чем могли землю, костры внутри, нары, мёрзли, но не как другие. Форма зимняя. Часовые каждый час менялись. Сам я был в своей форме, подпалённой шинели, сапоги, будёновка на голове. Переоделся перед тем как к нашим идти, капитан этого не видел, ранее сделал. Офицера сразу забрали, да и меня повели к комдиву. Штаб дивизии не так и далеко располагался. Там устно сообщил что было со мной и дивизией. Что по мне, то сдал красноармейские книжицы погибших, почти полсотни насобирал и столько же финских документов. Сказал, что только шестерых сам убил, остальные с трупов забрал для отчётности. Мол, чужого мне не нужно. Да мне бы и не поверили. Ну и меня рапорт посадили писать.

Знаете, как я матерился, когда по свежим данным от капитана, а тот не молчал, я с ним до этого поработал, дивизия выбралась из окружения и вышла к своим? Так что участвовал я в штурме линии Маннергейма. Думал меня в Пятьдесят Четвёртой оставят, оформив в её списочный состав, но нет, вернулся в Сорок Четвёртую, в остатки того что было. А из того что было сформировали отдельный батальон, чтобы поучаствовал в прорыве. А вот как от службы откосить, я кажется понял, нашёл возможность, с военврачом одной замутил, зеленоглазая красотка в звании капитана, если на армейские звания переводить. Она меня и спишет по медицинским показателям. Ну а когда бои закончились, для меня неплохо, звание младшего сержанта, орден «Красной Звезды», две медали «За Отвагу». А ведь служил не в разведке или ещё в каком подразделении, которые командиры так любят, а в линейной стрелковой роте. Было за что награждать. Орден за пленного капитана, медали за захват дотов, уничтожение финских гарнизонов, гранатами закидал. В общем, неплохо повеселился. Сейчас апрель, весенняя капель вот-вот готова разродится, а нас, остатки Сорок Четвёртой стрелковой дивизии, везут обратно на Украину. Кстати, а парней действительно вернули из плена. Их увели, больше я их не видел. Политруки молчат. Точно расстреляли. Сами виноваты, а поражение на дивизию списали, на её личный состав и командиров.

Знаете, вот так лёжа на нарах качающегося вагона, это тот что для сорок человек или восемь лошадей, я размышлял. Да я вот подумывал два направления пути дальнейшей жизни. Это продолжать задирать форменную юбку красивого черноволосого короткостриженого капитана медицинской службы, военврача, если проще, двадцати восьми лет, с возможностью получить справку и свалить с армии как контуженый с невозможностью продолжать службу. Ну или ещё что придумаю. Или идти к Сталину, это второй путь, и сказать - я из будущего, через год начнётся самая страшная и разрушительная война, а вы тут мух не ловите. У меня три перерождения, это четвёртое, а такой попытки просто не было. Хочу рискнуть и увидеть своими глазами что будет дальше. И чем больше думаю об этом, тем больше хочется приступить ко второму плану. Эшелон через Москву будет проходить, как я слышал. Придётся дезертировать… Хм, есть один момент, я могу позвонить в приёмную, номер знаю, и просто сообщить информацию. Какую, обдумывал на ходу.

Эшелон, не останавливаясь, прошёл ночную Москву, и направился прочь. Шанс спрыгнуть был, но это дежурного нужно вырубить, двух парней что курили и смотрели на ночную столицу, и… не стал я этого делать. Пусть скорость невелика, не должен поломаться, но не рискнул. А на следующей стоянке передал особисту полка записку, наш эшелон главной полка, ну и сообщил, что имею важные сведенья. Там всё и закрутилось. Поверил тот мне, с такими доказательствами ещё бы не поверить. А через два дня, я уже сидел в знакомом кабинете главы государства, и описывал что нас ждёт. С доказательствами. О хранилище скрыть не удалось, мигом вызнали откуда артефакты появляются. Глянем, как оно такое перерождение.

***

Судорожно вздохнув, я открыл глаза, понимая, что это у меня уже пятое перерождение, и попытался осмотреться, но пыль, что вокруг стояла, от очередного сотрясения здания, припорошила глаза, да ещё чихнул. Сквозь звон в ушах, явно не контузия, я знаю, что это такое, просто оглушён, расслышал звонкий голос:

– Смотрите, Батов ожил.

Раздался хлёсткий звук затрещины и в короткое затишье между очередными разрывами снарядов донеслось:

– Убит? Сердце не бьётся?

Снова хлёсткий звук затрещины и уже плачущий голос:

– Товарищ старшина, сам грудь слушал…

Тут всё потонуло в новых разрывах, здание затряслось, и пыли стало больше, но я рассмотрел у выбитых окон шестерых бойцов, сидели на корточках наспех одетые, у некоторых только красноармейские шаровары. Оружие три винтовки на всех. Под ногами хрустело стекло и щепки рам. Сев, я обнаружил что лежу на стопке матрасов, в стороне порядка десятка тел убитых бойцов. Те не в форме лежали, в исподнем, с потолка рушились куски камня, судя по шишке на лбу и травме с кровью, так парня и убило. Я чуть отполз и приложив усилия укрылся другим матрасом с головой. Надо переждать получение памяти прошлого хозяина тела. Мысленно отсчитывая время, хочу знать сколько мне даётся времени, пока память проснётся, и задумался. Да что бы Я?! Когда-нибудь ЕЩЁ РАЗ?! К правительству обращался?! Не буду описывать эти кошмарные шестнадцать лет жизни, скажу так, это даже не золотая клетка, и не серебряная. Деревянная. После первой попытки побега, заперли так, что не вывернутся даже с наличием хранилища. Жил в глубоком колодце, внизу койка и всё что нужно, наверху охрана пристально наблюдает. Стену не уберёшь, в другое помещение не попадёшь. Умер во время шестой попытки, часовой застрелил с вышки. Меня в шарашке держали, изучали одно – меня. Хранилище пустое, всё забрали. В университете несколько залов, там длинные столы, где немало артефактов что у меня отобрали. Изучали. Мою форму с наградами, газеты, и другую память. Да всё. Только еду сожрали, включая мороженое и фрукты, испортится иначе. Если вас пытали так как меня, тоже бы всё отдали. Вон, допытались, левую руку отрезали, чтобы гангрену остановить. Хотя поначалу ох и хитрые были, слова как патока, мол, вы же из нас, сами пришли, составьте список что у вас есть, это всё надо изучить. Идиот, и составил же. Не сразу и не всё, но выцыганили всё, включая полтонны золота в ювелирке и слитках, моё НЗ. Даже еду, наград заработных в других мирах, разных технчиеских и бытовых артефактов разных миров. Четыре года со мной нормально обращались, потом всё больше ужесточали, пока не запретили покидать здание, и там пошло. Свободолюбивый я. Меня так засекретили, даже не знаю, что в мире происходит, то что война с Германией началась, в курсе, встретили как надо, а что дальше? Не знаю, меня там уже законопатили и первый побег был.

Да не было шестой попытки побега, сам спровоцировал часового, хотя им строго настрого запрещено даже направлять оружие в мою сторону. Молодой боец. Только дубинки. Много раз так делал, но повезло только пятьдесят шестом году. Знали бы вы какие зубры меня охраняли. В первое время те спецы что со мной работали, составляя списки информации, технологий и другого, мягкими были, потом по жёсткому начали работать. Психологи, гипнотизёры, пытки. Оказалось, пытки серьёзно прочищают мозги и вспоминаешь многое, действенный способ. Первая попытка побега и дальше… не хочу это вспоминать. Урок, да. На всю жизнь запомнил, как мои личные дорогие вещи отобрали, катера, рыболовные снасти, танки, пластинки с песнями, проигрыватель. А баня с домиком? Да за их одних убить готов. Тот же вертолёт с турбовинтовым гидросамолётом? Понимаю, что это дало всё сильный толчок в развитии, наверное, до меня не доводили, но не приемлю своего ограбления и содержания в тюрьме. Блин, в ноль хранилище! Теперь я спокойно в этом мире смогу грабить государство Советский Союз. Считай приемник прошлого. Совесть и голоса не подаст.