– Какие-то люди убили Скироса, – для верности прибавил Гилас. – И меня хотят убить. Уж по такому-то случаю можно нарушить правила!

– Нелеос, гони пастуха в шею! – визгливо прокричала какая-то женщина. – Зачем ты только подобрал этого Чужака? Одни неприятности от парня!

– Собак на него натрави! – подхватила другая. – Пока из-за одного сопляка всю деревню не перебили!

– Она дело говорит! Видно, мальчишка что-то натворил, раз за ним гонятся.

– Кто они такие? – спросил Гилас. – Почему преследуют Чужаков?

– Кто их знает? Да и какая разница? – прорычал Нелеос.

Но Гилас заметил, какой испуганный у старосты взгляд.

– Вроде пришли откуда-то с запада, охотятся на Чужаков. Ну и ладно! Пускай делают что хотят, лишь бы нас не трогали!

Деревенские поддержали речь одобрительными выкриками.

Гилас облизнул губы:

– А как же закон об убежище? Вы обязаны впустить человека, которому угрожает опасность!

Нелеос примолк в нерешительности. Но потом его лицо посуровело.

– На Чужаков закон не распространяется, – бросил он. – А теперь уходи, пока цел, с собаками шутки плохи!

Скоро стемнеет, а идти некуда.

«Ну и пусть, не очень-то и хотелось! – злился Гилас. – Не нужна мне ваша помощь, сам справлюсь!»

Через сосновую рощу он подошел к окраине деревни. Там никого – все толпятся возле ворот духов. Все думают, будто Гилас ни разу не бывал в деревне – что ж, тем хуже для них. Чужакам трудно прожить без воровства.

Гилас проскользнул через зазор в терновой изгороди и подкрался к ближайшей хижине. Там живет хитрая старая вдова по имени Тиро.

В очаге горел огонь, и в дымном красном полумраке Гилас опрокинул блюдце с молоком для ручной змеи. В углу на кровати валялась груда тряпья, и вдруг эта груда закряхтела.

Гилас застыл. Потом осторожно снял с крючка копченый свиной окорок. Хозяйка повернулась и захрапела. Гилас стянул свисавшую со сваи тунику, а сандалии брать не стал: летом он привык ходить босиком. Тут Тиро опять закряхтела. Мальчик поспешил к выходу, по пути поставив на место плошку. Известно, что змеи все друг дружке рассказывают: прогневишь одну – станешь врагом для всех.

Соседняя хижина принадлежит Нелеосу. Там, к счастью, никого не оказалось. Гилас схватил бурдюк, ремень из сыромятной кожи и плетеный травяной мешок, куда сунул круг кровяной колбасы, сыр из овечьего молока, лепешку и пригоршню оливок. Перед уходом глотнул из кувшина с вином, потом сыпанул туда пепла. Наконец-то подвернулся случай отомстить старосте. Сколько раз Нелеос его порол!

Голоса зазвучали ближе, ворота духов со скрипом закрылись. Гилас улизнул тем же путем, каким проник в деревню, и только потом сообразил, что забыл захватить нож.

Взошла Луна, застрекотали ночные сверчки. Гилас добрался до тенистой рощи миндальных деревьев, торопливо натянул тунику и подпоясался ремнем.

Несколько припозднившихся пчел с жужжанием кружили вокруг ульев. Тут Гилас заметил в траве жертвенный треножник. Надеясь, что все твари, посланные сюда богами, уже насытились, мальчик сунул в рот два пирожка с медом и гороховый блин с вкусной начинкой из лапши, сушеного окуня и крошеного сыра. Оставив чуть-чуть пчелам, мальчик попросил их присмотреть за Исси. Пчелы что-то прожужжали в ответ – то ли согласились, то ли отказались, Гилас не понял.

Сюда Исси точно не приходила, иначе съела бы блин. Что делать – ждать Исси здесь или попробовать добраться до Лапитоса? Может быть, она отправилась туда, к Теламону? Но Лапитос по другую сторону Горы. Ни Гилас, ни Исси там не бывали. Брат и сестра знают об этом месте только по отрывочным рассказам Теламона.

Где-то до сих пор лаяла собака – та самая, которую Гилас слышал по пути к деревне. Лай звучал удрученно: видно, собака уже не надеялась дождаться людей. Вот бы поскорее замолчала. Гавканье напоминало о Брысе. Гилас запретил себе думать о нем, мысленно выстроив стену вокруг всех страшных воспоминаний.

В горах после заката холодает быстро. Мальчика знобило даже в тунике из грубой шерсти. За день он совсем измучился. Надо уйти подальше от деревни и поискать место для ночлега.

Но скоро Гилас обратил внимание: собака больше не лаяла. Теперь она завывала – протяжно, возмущенно. Беглец пошел на звук.

Размером собака поменьше Брыся, но такая же лохматая. Хозяин привязал ее к дереву возле шалаша из сосновых веток и оставил миску воды, но та давно опустела. При виде Гиласа напуганный молодой пес обезумел от радости. Рвясь с привязи, поднялся на задние лапы. У Гиласа сжалось сердце. Перед глазами встала картина: Брысь лежит мертвый, со стрелой в боку.