— Как вы себя чувствуете?

— Черт возьми, — ворчу я скрипучим, едва живым голосом. — Я была в аду?

— Вам так повезло, дорогая. Вы нас напугали. — она улыбается и наклоняется, чтобы прошептать: — Ваш жених не отходил от вас все это время.

У меня есть жених?

Нет, этого не может быть. У меня нет жениха. У меня никого нет.

Неправильно. Все так неправильно.

— В наши дни редко можно увидеть такую преданность у студентов колледжа.

Колледж.

Итак, меня зовут Рейна Эллис, я учусь в колледже, и у меня есть жених.

Я что-то не так поняла?

Ничего из этого не складывается в моем мозгу... или он все еще пытается не отставать от реальности?

Когда я снова поднимаю глаза, добрая медсестра-азиатка больше не разговаривает со мной. Ее внимание приковано к чему-то — или, скорее, к кому-то — над моей головой.

— Поздравляю с выздоровлением вашей невесты, мистер Карсон.

— Спасибо.

Мой позвоночник сжимается, и дрожь пробегает по спине, охватывая все тело.

Грубый, глубокий голос с легкой хрипотцой.

Кошмарный голос.

Тот, кто назвал меня монстром и... кое-чем еще.

Было что-то еще, но я забыла, что.

Черт, я многое забыла.

Я даже не помню, почему я здесь, мой возраст или мое чертово имя.

Все как в тумане. Как будто я могу найти ответ, но в тот момент, когда мои кончики пальцев касаются этого, все превращается в туман.

Медсестра говорит что-то еще, но я пропускаю ее слова мимо ушей — опять же, моему мозгу трудно поспевать.

Все происходит слишком быстро, как в каком-нибудь футуристическом шоу.

Подождите, мы, в эпизоде Чёрного Зеркала?

Откуда я вообще знаю Черное Зеркало, а не свою собственную жизнь?

Последнее, на чем я сосредотачиваюсь, это дверь, с шипением открывшаяся и закрывшаяся за медсестрой.

Мое горло выбирает именно этот момент, чтобы стать колючим и кислым. Я бросаю взгляд в сторону в поисках воды.

Бутылка стоит на маленьком столике, и я протягиваю руку, чтобы схватить ее.

Огромная ошибка.

Что-то хрустит в моем правом плече, и боль взрывается в мышцах. Я стону и прикусываю нижнюю губу, заглушая звук.

Боль временна. Боль временна.

Мамины слова эхом отдаются в моей голове, как мантра.

Я дважды моргаю. Помню, что у меня была мать.

Это первое, что я вспомнила с тех пор, как пришла в себя в этой стерилизованной комнате.

— Посмотрите, кто вернулся в мир живых.

Мои движения замирают, когда тот же самый голос эхом разносится вокруг меня. Я забыла, что он все еще в комнате.

Я не слышу звука шагов и не чувствую его приближения.

Атака происходит бесшумно и быстро. В один момент я думаю, что кошмар — реальность, а в следующий широкая, высокая фигура нависает над моей кроватью.

Вы знаете, какой цвет бывает у тропического леса, когда идет сильный дождь? Это цвет его глаз. Темно-зеленый, почти черный.

Суровый.

Бесстрастный.

В этих глазах есть что-то такое, что переводит меня в режим повышенной готовности.

Я хочу убежать.

Я хочу спрятаться.

Но не могу.

Что-то подсказывает мне, что это не только из-за моих физических травм. Я не могу убежать от него.

Он одет в простую белую футболку, черную кожаную куртку и темные джинсы. Его волосы цвета безлунной ночи с голубоватым оттенком. Они короткие по бокам и достаточно длинные посередине, чтобы быть растрёпанными.

Прямая, точеная линия подбородка и густые брови придают ему смертельно привлекательный вид — такой, какой бывает у серийных убийц.

Его широкие плечи и тонкая талия увеличивают устрашение его и без того темной внешности в десять раз.

Что ж, телосложение вполне объяснимо. В конце концов, он спортсмен, который работает в тренажерном зале и постоянно тренируется.

Подождите, откуда я это знаю?

Его верхняя губа приподнимается в жестокой ухмылке, будто он вложил в нее все тени.

— Я знал, что ты вернешься.

В отличие от медсестры, он, похоже, не испытывает облегчения по этому поводу. Нет. Он похож на охотника, который внимательно наблюдает за своей добычей прямо перед нападением.