Рольф поднялся.

— Я нахожу твое поведение довольно странным. В свое время ты умолчал о том, что Моркару помогла бежать не простая рабыня, а его сводная сестра!

— Я вел себя непростительно глупо. — Рольф был настолько подавлен, что даже не удивился столь необычной осведомленности своего короля.

— Тогда я позволил тебе поступить по-своему, — продолжал рассуждать Вильгельм, — полагаясь на твой здравый смысл. Дальше — больше: ты выдал ее за Гая, но затащил к себе в постель. Одним ударом ты наставил рога и своей жене, и своему лучшему другу. Это верно — насчет ее глаза?

— Да, но она не ведьма.

— Может, она тебя чем-то опоила? Черт побери, это же надо — выбалтывать военные тайны какой-то шлюхе!

Рольф молчал, но его синие глаза сверкали бешенством.

— Ага, заело? Вот и хорошо! Полагаю, ты и так наказан сполна. Тебе не следовало распускать язык — тогда двенадцать твоих рыцарей остались бы живы. Твоя совесть станет для тебя лучшим палачом, и мне нет нужды вмешиваться.

— Благодарю вас за снисходительность, ваше величество, — безжизненным голосом произнес Рольф. Никакой благодарности он не чувствовал. Вильгельм тяжело вздохнул и подытожил:

— Если уж на то пошло, мы больше выиграли, чем проиграли. Цель похода достигнута: мятежников выкурили из их гнезда и изрядно потрепали. Хотя, конечно, такие большие потери в наши планы не входили.

— Вы, как всегда, правы, сир.

— Свою шлюху можешь оставить при себе — моя тюрьма и так переполнена, — и к тому же это будет справедливо. Но не забывай: отныне она моя узница, а ты всего лишь надзиратель!

— Я с радостью возложу на себя эту обязанность! — зловеще осклабился Рольф.

— Твое заключение подошло к концу, — холодно произнес Рольф с порога комнаты.

Алис даже не сразу поверила в такое счастье — она кубарем скатилась с кровати и, на коленях приблизившись к Рольфу, поцеловала его руку.

— Благодарю вас, милорд, — униженно пролепетала она, — и молю о прощении!

Вместо ответа он жестом приказал ей встать и повернулся, чтобы внимательно осмотреть тяжелую дверь и задвижку с внутренней стороны. В коридоре неловко переминался с ноги на ногу пожилой плотник.

— Задвижку нужно поставить снаружи, да так, чтобы ее нельзя было выломать. Все понятно?

— Понятно, милорд!

Подойдя к окну, Рольф убедился, что через узкую бойницу не протиснется даже ребенок. Алис следила за его действиями, не скрывая удивления:

— Что происходит, милорд?

— Ты возвращаешься в хозяйскую спальню. — Он посмотрел на нее с таким брезгливым выражением, словно не ожидал, что Алис все еще здесь. — А в этой комнате будет сидеть под замком твоя сестра.

— Кейдре?

Рольф, не отвечая, направился к двери.

— Прикажи наполнить ванну.

Алис опрометью ринулась звать слуг.

— Твоя сестра снова запятнала себя изменой. — От его равнодушного ледяного голоса Алис пробрала дрожь. — Король приговорил ее к пожизненному заключению, а меня назначил исполнителем приговора. Она не покинет этого кабинета до самой своей смерти.

Чтобы не выдать свое злорадство, Алис до боли закусила губу. Ей не терпелось узнать все в подробностях, но она не осмелилась приставать к Рольфу с расспросами.

— Как раз об этом я и хотела предупредить вас, милорд, перед вашим отъездом в Йорк!

— Вот как?

— Она сама приходила ко мне накануне! — Алис покраснела от негодования.

— Ну же, не тяни, выкладывай, что ты хотела сказать!

Он нарочно вел себя так заносчиво и грубо, и Алис ненавидела его всем сердцем. Но стоило вспомнить, какую сладкую боль принесло ей однажды его огромное мужское копье, представить, что он снова бьет ее, кидает на пол и берет — грубо, жестоко, — как у Алис все обмирало внутри.

От этих видений ее избавил громкий стук молотка — это плотник начал укреплять задвижку на двери. Алис вздернула подбородок и выпалила:

— Ей хватило ума явиться сюда, чтобы просить прощения за то, что она обманом заползла в вашу постель, милорд. Она вполне серьезно считала это своим долгом — дескать, так ей удобнее будет помогать своим братьям!

Рольф молча слушал, и на его суровом лице не дрогнул ни один мускул.

— Это они уговорили ее соблазнить вас и втереться в доверие, чтобы выведать самые важные тайны. Она повторяла, что отдалась вам только ради братьев. Представляете, эта дрянь хотела оправдаться в моих глазах! — Алис коротко хохотнула, но при виде ненависти и боли, полыхнувшей в его взгляде, мигом притихла. Однако, когда норманн отвернулся, ее лицо расплылось в злорадной торжествующей улыбке.