— С чего ты взяла?

— Не имеет значения. Но если тебя это так волнует — ему совсем не обязательно обо всем знать.

— К чему ты клонишь? — Он грубо схватил ее за руку. — Я не привык изворачиваться и лгать, как не собирался делать рогоносцем своего лучшего друга; однако из-за тебя случилось и то и другое!

— Нам нельзя друг без друга, милорд! — Кейдре провела ладонью по его щеке.

Он снова подумал, что должен немедленно, сию же минуту убираться отсюда подобру-поздорову. Но было уже слишком поздно: он не в силах был уйти.

— Ты настоящая ведьма! — хрипло выдохнул Рольф. — Я больше не сомневаюсь, что ты меня заколдовала!

Горячая ладошка легко заскользила по его плечу, шее, груди…

— Ты такой большой, такой сильный и грозный… — нашептывала Кейдре.

Рольф застонал, подхватил ее и уложил поверх себя. Простая ласка и нежные слова снова сделали его рабом страсти.

— Хочешь быть сверху? — предложил он, прижимаясь к ней своим ожившим копьем.

— Не знаю… — Она вздрогнула от неожиданности, почувствовав его внутри себя. — Ты же проткнешь меня насквозь!

— Нет-нет, доверься мне! Не спеши, не двигайся! — Рольф подождал, пока она освоится с необычной позицией, и слегка шевельнулся, отчего у нее вырвался блаженный стон. — Вот, теперь хорошо!

Кейдре оказалась способной ученицей: запрокинув голову, она прикрыла глаза и отдалась волшебному ритму этой удивительной скачки.

— Сколько времени ты служишь Вильгельму? — Они все еще лежали обнявшись, и Рольф задумчиво перебирал прядь рыжих волос, упавших ему на руку.

— Двенадцать лет.

— Так долго? — Она даже приподнялась от удивления. — Значит, ты уже совсем старик?

— Мне скоро исполнится двадцать девять, — ответил Рольф со снисходительной улыбкой. — Я пошел служить в семнадцать. А что ты так всполошилась?

— Но я же совсем ничего о тебе не знаю.

— Ты знаешь гораздо больше, чем любая из знакомых мне женщин. — Теперь его улыбка была полна нежности — так же как и сияющий взгляд. — И умеешь доставить мне удовольствие!

— По-моему, для этого особых знаний не требуется…

— В некотором смысле да, но я говорю об особом удовольствии.

Кейдре смущенно улыбнулась и потерлась щекой о его плечо.

На этот раз их близость была полна нежности и ласки — и все равно Рольф готов был заниматься с Кейдре любовью еще и еще. Ни одной женщине не удавалось такое. Понимает ли это Кейдре?

Ему ужасно хотелось высказать ей это, но он не мог подобрать нужные слова.

— А твой брат такой же большой, как ты?

— Что?

— Я сказала что-то не то? — Кейдре невинно захлопала глазами. — Какого он роста, широкие ли у него плечи, и так ли хорош он на вид?

— Откуда в тебе такой интерес к моему брату? — Рольф не мог скрыть, что очень польщен ее комплиментом. — Кстати, откуда ты вообще узнала, что у меня есть брат?

— У колдуний есть свои способы выведывать новости. Он здесь, в Англии?

— Да, служит на юге. У нас в семье все высокие — но такие широкие плечи достались почему-то мне одному. Может, среди моих предков есть викинги?

— У тебя очень красивые прямые плечи, — заверила Кейдре. — Ты уже никогда не вернешься на родину?

— У меня там ничего не осталось.

— А как же твоя семья — родители, братья, сестры, другая родня?

— Да, конечно, у меня там полно родни! Пойми, я четвертый, самый младший, сын и отправился за Вильгельмом ради обещанной мне земли — наследства, которое достанется моим детям. Ты ведь понимаешь, о чем речь: в Нормандии мне ничего не светит. Теперь моя жизнь будет связана с Эльфгаром — и только с ним!

— Разве это честно? — Кейдре поднялась, сердито сверкая глазами.

— Я не собираюсь с тобой спорить!

— Я тоже, — как-то чересчур покорно согласилась она.

— Тебе говорили, какая у тебя чудесная грудь?

— Да, и не раз!

Его рука, ласкавшая пышную полусферу, напряженно замерла:

— Черт побери, и кто же это был?

— Я просто хотела посмотреть, как ты реагируешь! — лукаво рассмеялась Кейдре. — Нет, милорд, я слышу это в первый раз!

— Разве Гай не говорил тебе, что ты красавица?

Кейдре растерялась. Она молчала, лихорадочно прикидывая про себя, не поступит ли опрометчиво, рассказав ему правду.

— Кейдре? — Он отчего-то встревожился, почувствовав ее нерешительность.