— Нет! — Она, крича, забилась в конвульсиях.

В конце концов норманн опрокинул ее на пол, а сам навалился сверху и одним рывком располосовал платье и сорочку до самого пояса. Кейдре все же успела извернуться и вонзить ногти в ненавистное лицо, но тут же ее руки оказались схваченными и прижатыми к полу.

— Не смей со мной бороться! — рявкнул Рольф. — Это бесполезно!

— Не надейся! Я буду бороться с тобой до самой смерти! — визжала она.

Не обращая внимания на ее возню, он раздвинул ей ноги и задрал подол. Время остановилось, словно во сне, когда Кейдре вдруг почувствовала у себя между ног влажную гладкую головку его члена. Она хотела сдвинуть ноги, но было поздно: он уже вошел внутрь.

Она охнула от острой боли, зажмурилась и отвернулась, а он задвигался внутри ее: все глубже и чаще… Она отчетливо ощущала каждый дюйм его неумолимого, грозного оружия — пока он не вздрогнул и не рухнул поверх нее с хриплым стоном.

Вот, значит, как было суждено этому случиться. По ее щеке заскользила одна-единственная слезинка. Не было ни соблазнения, ни любовных игр — ее просто изнасиловали. Ну что ж, по крайней мере он управился достаточно быстро. Она затаилась, едва дыша и мечтая лишь о том, чтобы он как можно скорее пришел в себя и оставил ее в покое.

Однако норманн явно не спешил подниматься, и Кейдре ничего не могла тут поделать. Она почувствовала его теплое дыхание и колючую щетину, пока он лежал неподвижно, уткнувшись лицом ей в грудь; волосы у него на груди щекотали ее напряженные соски, и то, что так неистово пульсировало и билось в ее лоне, все еще оставалось там…

Кейдре почувствовала, как напряглись его руки, и решила, что наконец-то он решил подняться. Это породило во всем ее теле волну непонятной и нежеланной, но тем не менее довольно приятной истомы.

Внезапно она ощутила его губы у себя на шее и попыталась вырваться, но Рольф с легкостью удержал ее, продолжая щекотать шею. Ласковые пальцы осторожно потеребили сосок. А там, внутри… Кейдре почувствовала, как наливается кровью его копье и как ее тело с предательской готовностью отвечает на это, охватывая его все сильнее, все жарче — пока он не застонал от удовольствия и не заглянул ей в лицо.

Она отвечала ему рассеянным взором, целиком сосредоточившись на той вспышке острого желания, что подбросило навстречу Рольфу ее тело. Он, едва заметно улыбнувшись, припал к ее губам, и она отдалась ему вся, без остатка. Позабыв обо всем, кроме их близости, Кейдре отвечала на его рывки с той же безумной страстью, пока окружающий мир не взорвался миллиардом цветных осколков.

Она медленно, с неохотой открыла глаза, возвращаясь в реальность. Он все еще нависал над ней, опираясь ладонями об пол, и его копье билось и пульсировало в ее лоне. Что же она натворила? Ведь он был и остался ее кровным врагом, который только что изнасиловал ее, — а она вместо ненависти и проклятий отдавалась ему сама, сгорая от похоти! Ее охватили ярость и стыд.

— Убирайся! — прошипела Кейдре, стараясь толкнуть его побольнее.

Но он уже наклонился на ее грудью и взял в рот сосок, отчего по всему ее телу прошла горячая волна. В забытьи она обхватила его голову руками, побуждая к новым ласкам. Он хрипло рассмеялся — голос его дрожал от восторга. Они снова слились воедино, и на этот раз разрядка пришла к ним в один и тот же миг.

Кейдре едва успела прийти в себя, когда он, перекатившись на бок, сказал:

— Не хочу от тебя уходить!

Она подняла взгляд. Норманн стоял перед ней на коленях: широкоплечий, узкобедрый, прекрасный, как молодой языческий бог. Символ его мужественности висел совершенно спокойно, влажный и обмякший. Кейдре посмотрела ему в лицо.

Оказывается, он тоже любовался ее наготой. Сильная рука с поразительной нежностью скользнула по ее пышной груди. В глазах у него вспыхнуло странное пламя. Он подхватил ее на руки и понес к кровати. Значит, еще не конец. Как ни странно, эта мысль породила у нее в груди жгучую радость.

Он не спеша улегся рядом, прижимаясь к ней всем телом, и снова провел рукой по ее животу. На этот раз его ласки были неторопливыми, но не менее чувственными. Кейдре молча следила за его рукой — такой огромной и сильной, как все его тело. Его мужское копье налилось кровью и все упрямее толкалось ей в бедро. Она словно со стороны услышала свой гортанный стон, закрыла глаза и выгнулась навстречу новым ласкам. В ответ его пальцы коснулись завитков рыжих волос, скрывавших средоточие ее женственности. Кейдре охнула — то ли наслаждаясь, то ли пытаясь возражать.

Рольф со стоном раздвинул пальцами влажные чуткие складки кожи, и ей стало не до возражений. Она подалась вперед и выдохнула:

— Еще!

Он взял в рот напряженный сосок, по-прежнему лаская ее лоно, и Кейдре застонала во весь голос, распахнувшись ему навстречу. Не в силах больше медлить, он снова слился с ней воедино.

Рольф всю ночь пролежал без сна, не выпуская ее из объятий.

Несмотря на то что он овладел Кейдре не один раз и сам успел трижды испытать наивысшее блаженство, он не чувствовал усталости. Такое состояние предельной собранности охватывало его после удачного сражения, когда кровь еще не остыла от недавней схватки, а мысль работала быстро и четко.