В магазин вошел ее кузен Томас Оусли.

Она не виделась с ним более года. У Кэролайн тоскливо заныло сердце. Этого следовало ожидать: раз в год Томас навещал ее. Он всегда приезжал в это время, потому что через неделю день рождения их бабушки. Но Томас не собирался приглашать ее на праздник. Кэролайн никогда не приглашали в Мидлендс — ни до, ни после безвременной смерти Маргарет.

Томас направился к ней, и девушка улыбнулась. Он был лет на шесть старше ее — крепкий, щеголеватый и очень довольный своей внешностью. Томас всегда одевался по последней моде, и Кэролайн, окинув его взглядом, увидела камзол цвета бордо с бархатными лацканами, галстук из золотого фуляра, жилет из серебристой с золотом парчи и светло-коричневые брюки. На голове Томаса красовался цилиндр, в руке он держал трость с перламутровым набалдашником, на пальцах было несколько колец. Губы его сложились в улыбку, хотя темные глаза не улыбались.

— Здравствуй, Кэролайн.

Он был единственным ребенком старшей сестры ее матери и наследником всего состояния. Кэролайн довольно плохо знала Томаса, потому что их пути редко пересекались. До того как умерла мать, сестры несколько раз встречались украдкой и познакомили своих детей вопреки запрету Эдит Оусли. Томас еще в детстве был задавалой и грубияном, при всяком удобном случае дергал Кэролайн за волосы, подбрасывал червяков в ее чай и без конца напоминал ей, что она живет в каморке над жалкой книжной лавкой и что ее отец — простолюдин. По мнению Кэролайн, он с тех пор изменился. В его присутствии она чувствовала напряжение.

— Здравствуй, Томас.

Кэролайн заметила смятение Энтони. Никак нельзя допустить, чтобы он подумал, будто надменный, самодовольный Томас — ее поклонник. Поэтому Кэролайн представила молодых людей друг другу.

— Энтони, познакомьтесь с моим кузеном Томасом Оусли, лордом Стаффордом. Томас, позволь представить тебе лорда Энтони Дэвисона.

Томас поклонился так небрежно, что это выглядело вызывающе. Но ведь Энтони — всего лишь младший сын герцога, и Томас куда выше его в сословной иерархии.

— Значит, вы Оусли? — Удивленный Энтони обратился к Кэролайн.

Томас рассмеялся.

— Она — Браун, Дэвисон.

Энтони насторожился. Кэролайн, коснувшись его руки, пояснила:

— Наши матери были сестрами.

— В таком случае, — наморщив лоб, проговорил Энтони, — вы — внучка леди Эдит Оусли! — Верно, — ответила Кэролайн.

— У бабушки день рождения — семьдесят пять лет. Мы устраиваем в Мидлендсе большой праздник. — Томас улыбнулся. Кэролайн опустила голову.

— Да, я хорошо помню о бабушкином дне рождения. Разве я хоть раз о нем забывала?

— Я, пожалуй, куплю ей книгу. А ты не хочешь передать со мной подарок? — предложил Томас.

— Нет, спасибо. Я отправлю ей подарок по почте, как всегда.

Кэролайн действительно всегда посылала бабушке подарки, хотя никогда не получала от нее ни слова благодарности за это.

— Какого рода книгу ты намерен купить?

— Я сам посмотрю. — Томас был явно доволен собой.

Когда он начал осматривать стеллажи, Кэролайн отвернулась. Она знала по опыту, что Томас обязательно устроит грандиозное шоу, делая вид, будто ему ничего не нравится, и лишь после этого что-нибудь неохотно купит.

— Увидимся в половине восьмого, — тихо напомнил Энтони.

— Непременно, — отозвалась Кэролайн, заметив сочувствие в его голубых глазах.

Он прикоснулся к полям шляпы и вышел из лавки.

— Он за тобой ухаживает? — громко осведомился Томас, удивленно подняв брови. — Не могу поверить!

— Мне все равно, чему ты веришь, — заметила Кэролайн, все более раздражаясь.

— Ты похожа на своего отца. В этом все дело, — заявил он.

— Не понимаю, о чем ты. Мой отец — замечательный человек.

— Твой отец соблазнил твою мать и заставил ее бежать с ним, надеясь получить целое состояние в приданое. — Томас явно начинал злиться.

— Это ложь, и я даже не считаю нужным отвечать тебе. Если хочешь купить что-нибудь, покупай. А если нет — уходи. — Кэролайн старалась говорить спокойно, но руки ее невольно сжались в кулаки.

— Ладно. Если не желаешь меня обслуживать, тебе же хуже. — Томас повернулся и вышел из лавки.

Кэролайн, вспомнив детство, показала ему вслед язык. Но ей хотелось плакать. Она никогда не понимала, почему бабушка ненавидит ее.

Кэролайн с отчаянно бьющимся сердцем остановилась перед кирпичным особняком Северьянова, понимая, что его может даже не оказаться дома. Она сложила крестиком пальцы на правой руке. В левой девушка держала книгу, завернутую в подарочную бумагу. Собравшись с духом, она направилась к двери.

До нее вдруг дошло, что если Северьянова нет, то его жена, возможно, дома. Кэролайн боялась встретиться с этой женщиной и хотела взглянуть на нее, поскольку много слышала о ней. Набравшись смелости, девушка взялась за тяжелый бронзовый дверной молоток.