Лекции Амандины превратились в самые настоящие представления. В белом круге прожекторов возникала она на сцене, вся в черном, а хор пел увертюру из «Кармины Бураны». Белокурый ангел в вороньем теле, она все больше напоминала тот самый призрак, с которым я сталкивался при каждом моем межзвездном полете.

Однажды вечером, когда она уже заканчивала выступление, один из журналистов поднял руку:

— Я не совсем понял насчет «взвешивания душ». Вы действительно утверждаете, что на том свете подсчитывают баллы, выставляют минусы и плюсы?

Амандина не торопилась с ответом.

— Да. Наша жизнь в чем-то напоминает получение аттестата зрелости. Пока не сдашь экзамены, будешь оставаться на второй год.

Аудитория загудела.

— Хорошо, пусть так, — продолжил журналист, — но сколько же нужно набрать плюсов и минусов, чтобы закончить цикл реинкарнаций?

Видно, святой Петр не скупился на ключи. Амандина огласила точные цифры:

— Шестьсот баллов. Согласно шкале, введенной тремя судьями-архангелами, надо набрать шестьсот баллов, чтобы больше не пересдавать экзамен своей жизни.

В зале шум, гам и всеобщее оживление. Жизнь — это просто огромный учебный кабинет, где, по сути, надо получить как можно больше хороших отметок, стремясь при этом свести к минимуму количество плохих оценок?

Этот «школярский» образ судьбы многих сильно разочаровал. Но по меньшей мере такой подход был вполне логичен.

— Один хороший поступок может сразу принести шестьсот баллов, — уточнила Амандина.

Вздох облегчения. Оказывается, чтобы спастись, достаточно раз в жизни сделать что-то хорошее! Но Амандина уточнила:

— Точно так же один плохой поступок может свести на «нет» все ваши достижения. «Можно разом погибнуть или спастись, стоит только совершить какой-нибудь поступок, который в тот момент будет казаться тебе сущей ерундой» — вот что сказал мне один из ангелов. Взвешивание ведется очень точно, и судьи занимаются чрезвычайно скрупулезными подсчетами. Только один покойник из шести тысяч набирает шестьсот баллов и превращается в чистый дух. Большинство проваливают экзамен и должны перевоплощаться.

Посыпались новые вопросы:

— А животные на том свете есть?

— Да, причем если они хорошо вели себя в животном цикле, то становятся людьми. Люди стоят на самой высокой ступеньке реинкарнации, так как лишь они владеют абстрактным мышлением.

— Означает ли это, что мы все были животными, пока не стали людьми?

— Разумеется. Эволюция идет от минерала к растению, от растения к животному, от животного к человеку, от человека к чистому духу. Таков смысл жизни.

Амандина только что раскрыла все секреты мира, а вопросы все еще продолжали литься потоком:

— А регрессия возможна?

— Очевидно, да. Если вести себя очень плохо, то превратишься в менее развитую форму жизни. Из человека сделают животное. Но это случается крайне редко.

— Так что же происходит с людьми плохими, но не настолько, чтобы их опускали до животной стадии?

— Перевоплощаются в человека с особенно тяжелым существованием, в котором надо доказать все свои лучшие стороны. Если откровенно, то ад тоже существует и он здесь, на Земле. Те, кто ведет себя плохо, родятся в стране, где идет война или началась эпидемия. Они становятся бедняками, больными, увечными… В этих ужасных условиях у них больше возможностей себя реабилитировать. Они могут пожертвовать собой ради других. Им легче продемонстрировать свою добрую волю.

Журналист тут же поднял руку:

— А вы когда-нибудь слышали, что все, кто родился в семьях богатых ближневосточных шейхов, до этого вели себя примерным образом?

Амандина вздохнула:

— Это было бы слишком просто. Можно быть несчастным, чудовищно несчастным, родившись в семье нефтяных магнатов. А можно быть счастливым, очень счастливым, в тепле и солидарности бидонвилей стран третьего мира. В конце концов, именно в так называемых развитых странах уровень самоубийств выше всего.

Озадаченная аудитория поплелась на выход.

…Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное.