Сейчас можно вздохнуть с облегчением. Амандина принялась умолять нас, чтобы мы попробовали спасти ее мужа, как спасли Розу, но мы знали, что уже слишком поздно и мы ничего не можем изменить.

В горьких думах покинули мы водоворот рая. Вышли на край воронки черной дыры, где пылающие звезды бросали в нас свои последние лучи агонии перед тем, как оказаться всосанными внутрь.

Спуск. Мы вновь видим Солнечную систему. Слалом между планетами. Вновь приветствуем русских космонавтов, которые почти не сдвинулись с места. Проход через метеоритное поле. Торможение возле Луны. Вот уже сине-зеленый глобус вертится внизу, под нами. Вот Европа, Франция, Париж. Заблудиться невозможно. Эктоплазменная нить всегда вернет вас в точку отправления.

В безопасности, оказавшись рядом со столицей, мы отвязываем друг друга и сопровождаем эктоплазму Розы до больницы Святого Людовика. Она опускается сквозь крышу, словно тонет в болоте. Будем надеяться, что наше долгое путешествие не приведет к необратимым повреждениям ее мозга.

Мы возвращаемся на танатодром. Подумать только, все это время там преспокойно сидело мое «альтер эго», в то время как я сам предавался акробатическим номерам!

Мы проходим сквозь крышу, этажи, перекрытия и возвращаемся в наши бренные тела.

Моя эктоплазма и телесная оболочка смотрят друг на друга. Один прозрачный, другой — розовый. Один — твердый, другой — парообразный. Один — легкий, другой — тяжелый. Сейчас их надо как-то соединить. Я вхожу сам в себя, словно в толстый лыжный костюм. Никто меня не учил, как натягивать на себя прежнюю кожу.

Я действую наугад. На всякий случай влезаю через голову, потому что именно отсюда я выскочил.

Не так уж это приятно — возвращаться в телесную оболочку. Я тут же ощущаю ревматические суставы, язвочку во рту, кучу мест, где все чешется, кариес, слишком тесные трусы — словом, все те досадные мелочи, что постоянно досаждают нам.

Вот я и соединился сам с собой. Теперь мы едины, мое тело и моя душа. Пальцы ног покалывает.

Я медленно поднимаю веки. Вновь открываю для себя «нормальный» мир и первое, что вижу, это экран электрокардиографа. Мой пульс медленно ускоряется.

Убедившись, что все мы вернулись в себя, я собрался тут же звонить в больницу, но врачи уже сами разыскивали меня. Вне себя от возбуждения, они сообщили: чудо! На их глазах произошло чудо! Совершенно неожиданно Роза очнулась. Да, она в сознании. Да, чувствует себя хорошо.

Я присоединился к остальным, печально стоявшим вокруг кресла, где покоился Фредди. Его рот был открыт, словно он напоминал нам инициалы младенца, в которого перевоплотится.

Ф. М.

Слепые остекленевшие глаза распахнуты. Я приблизился и бережно опустил ему веки. Уже навсегда в этом существовании.

Смерть — тринадцатая карта колоды Таро. У нее нет названия. По большому счету — это водораздел в серии изображений Таро. Дюжина первых карт выступают словно первые двенадцать часов суток. Это так называемые младшие арканы.

Минул двенадцатый час, полдень, и появляется смерть, ныряющая в другое измерение, измерение старших арканов, остальных двенадцати часов суток.

В глубинном эзотерическом смысле тринадцатый аркан означает смерть глупца, который рождается снова уже посвященным. Карта не несет в себе зловещего смысла.

Если не преодолеть стадию смерти, прогресс невозможен.

Верования наших предков

Опрос, проведенный в Европе в 1981 году (конец второго тысячелетия), касался верований населения, классифицируемых согласно различным конфессиям (Источник: Жан Штотцель. Ценности текущей эпохи. Издательство Французского университета, 1983.).

— Верить в то, что существуют… ангелы?! А еще что прикажете?

Этот рубикон мой братец Конрад перейти отказался. Его скептицизм и врожденный материализм и так уже подверглись жестокому испытанию. Он отказывался погружаться дальше в это новомодное помешательство, которое мы называли танатонавтикой.

Действительно, эту идею про ангелов довольно трудно переварить. Если бы мне кто-нибудь раньше сказал, что после смерти нас встретят ангелы, я бы искренне рассмеялся. Положа руку на сердце, я до этого не верил и в сотую долю того, что мне довелось пережить.