Шрифт:
В этот раз мои слова адресовались всем присутствующим.
— Его убил я, — заявил Р`ам, — вызвал на хольмганг, и…
— Чушь! — повторил я. — Р`мор сразился с несколькими ульфхеднарами, убил их, потеряв руку, а ты лишь добил его, как трус! Ты даже побоялся драться с ним, пока были живы ульфхеднары.
Р`ам вскочил со своего места, лицо его пылало гневом.
— ТЫ! — заорал он. — Ты не понимаешь, что говоришь! Взять его!
Двое ульфхеднаров, стоящих за троном, тут же двинулись в мою сторону.
А я не стал медлить, сосредоточился, пытаясь впасть в боевой режим.
То ли из-за того, что я был крайне зол, то ли еще по какой-то причине боевой режим включился моментально. И я буквально ощутил, что это был не начальный уровень, это было не так, как в случае с активацией навыка в персах Владимира Григорьевича или Древня. Здесь я прямо-таки рухнул в боевой транс.
Меж тем двое противников приближались. Они явно не понимали, что имеют дело с берсерком, даже не собирались переходить в боевой режим. Их проблема.
Первого я снес своим топором, угодив лезвием в скулу. Руку второго, успевшего схватить свое оружие, выкрутил, завел за спину и резко дернул вверх.
Послышался хруст и надсадный крик ульфхеднара. Однако крик быстро оборвался — я свернул ему шею.
— Как ты мог справиться с берсерком? — спросил я у побледневшего Р`ама. — Как мог убить того, кто легко расправится с тобой голыми руками? Этот старик, этот колдун обманул тебя, заставил ударить в спину своему же брату!
Р`ам не ответил, зато Гуков попытался смыться.
Далеко уйти я ему не позволил с легкостью перемахнул через длинный стол, отделяющий общий зал, где сидели все гости, от трона правителя и схватил за накидку беглеца, пытавшегося добежать до стены и вдоль нее, вокруг всего зала добраться до выхода.
Наивный…
Я с силой дернул его к себе. Старик тут же рухнул мне под ноги.
Он лежал на полу и глядел на меня, но в отличие от Р`ама он не боялся. Более того, нагло и ехидно улыбался.
Ничего, сейчас я сотру эту улыбку!
Мой топор врезался прямо в лицо старика, и затем я еще сверху ударил ногой, вгоняя лезвие глубже.
Все, отмучался.
„Возмездие“ - убейте трех виновников смерти конунга Р`мора».
«Прогресс: 1 из 3».
«Награда/штраф: персонаж Р`атор переходит под ваш контроль/ Получен статус: преступник».
Ха! Персонаж теперь мой, все ограничения по времени сняты. Вот только за убийство прямо во время тинга меня объявили вне закона. Но, думаю, сейчас мы это исправим.
— Я вызываю тебя на хольмганг! — крикнул я Р`аму.
— Ты не смеешь бросать вызов мне, конунгу! — похоже, Р`ам все же смог взять себя в руки. — Ты нарушил закон, предал меня и…
— Ты убил Р`мора! — перебил я его. — Ты пустил врагов на наши земли! Ты стал их послушным псом! Если ты не хочешь умереть как достойный воин, ты умрешь как грязный трус!
Я шагнул к нему, выхватив из ножен скрамасакс, и прежде чем он успел что-то предпринять, попросту перерезал ему горло.
«„Возмездие“ - убейте трех виновников смерти конунга Р`мора».
«Прогресс: 2 из 3».
«Награда/штраф: персонаж Р`атор переходит под ваш контроль, вы получаете звание секонунга/ получен условный статус: преступник, получено прозвище „Отцеубийца“ (вам запрещено владеть территориями)»
Воцарилась тишина. Все переваривали произошедшее.
И лишь когда я схватил труп Р`ама, сбросил его с трона и сам сел на его место, тишину нарушил крик агдирцев:
— Отцеубийца!
— Заткнитесь! — сказал я им. — Иначе вы будете следующими, предатели! Вы пустили на свой остров ютландцев и вы позволили убить своего конунга!
Агдирцы взорвались яростными криками, однако их перебил громогласный голос Нуки:
— Ты можешь доказать правдивость своих слов?
– этот вопрос адресовался мне.
— Могу, — ответил я.
— Тогда, Р`атор-Отцеубица, тебе лучше это сделать прямо сейчас.
— Гор жив, и он сейчас на Агдире. Он может подтвердить все мои слова.
— Откуда ты вообще знаешь, что случилось там? Тебя там не было! — удивленно спросил Рагнар.
— Один явился ко мне и все рассказал!
А что я еще им мог сказать? Действительно, как я мог бы узнать обо всем, что случилось на Агдире?
— Гор мертв! — крикнул кто-то из агдирцев.
— Да? И почему же? — с ухмылкой спросил я. — Кто и за что его убил?