— Почему только сейчас мы узнаем все это от тебя?

— Потому что только сейчас всех вас это заинтересовало, — вздохнул Орайя.

— А если бы я не спросил? Ты бы промолчал?

— Наверное.

— Ты в своем репертуаре.

— Так же, как и ты, — ответил Орайя и, отвернувшись от брата, уткнулся носом в подушку Айи.

— Это не твоя постель, — отчеканил Кимао.

— И не твоя!

— Не смей повышать на меня голос!

Орайя обернулся и, заглянув в глаза Кимао, спокойно прошептал:

— Отвали.

На этом разговор был окончен. Кимао знал, что продолжать бесполезно. Орайю невозможно разговорить, просто пожелав это сделать. Он не скажет ничего, пока сам не примет решение обрушить очередную жестокую правду на собеседников. Какие еще секреты он хранит? Насколько хорошо успел узнать Айю? Кимао интересовал этот вопрос, ведь Орайя лежал на ее постели и, не обращая никакого внимания на присутствие в отсеке остальных, вел себя так, будто имеет право находиться на этом месте.

***

Айрин и Айя вернулись в три часа утра. Им пришлось пробираться до своих коек в кромешной темноте под мирное сопение всех остальных. Айрин улеглась прямо в одежде и через несколько минут отключилась. Айя же сняла с себя врачебный халат и остановилась возле своей кровати, на которой явно кто-то спал. Айя сунула руку под подушку, пытаясь достать свой планшет, но сильная мужская ладонь оказалась на запястье и потянула ее на себя. Айя завалилась на Орайю и тут же попыталась встать, когда зрячий ловко перевернулся и оказался лежащим сверху. Айя сжала челюсти, цепляясь за волосы деревы, чтобы вырвать их с корнями, но Орайя мотнул головой и вцепился ее руки, прижав их к кровати.

— Я знаю многое, но не все, — прошептал Орайя. — И останавливаться на достигнутом не собираюсь. Может, ты хочешь сама рассказать мне что-нибудь, пока для тебя не стало слишком поздно?

— Слезь с меня, — зашипела Айя, которой от такой тяжести на своем теле стало трудно дышать.

— Если ты здесь для того, чтобы подставить нас или причинить кому-нибудь вред, я сам обезврежу тебя и не уверен, что после этого твоему папаше не придется возвращать тебя обратно.

— Убить, для таких, как вы, просто. А какого жить с этим? — ответила Айя и расслабилась под ним, даже не пытаясь больше сопротивляться.

— Как мы? А ты, значит, стоишь выше нас?

— Слезь с меня.

— Что, не нравится, когда теряешь контроль над ситуацией?

Айя глубоко вздохнула и приподняла голову.

— Я видела столько, что хватит на несколько жизней. Насилием и жестокостью меня не удивить.

— Тогда, чем тебя можно удивить? — спросил Орайя, прикасаясь носом к ее уху.

Его дыхание на ее коже… Его аромат рядом с ней… Он опустил голову и провел носом по ее шее, оставляя на ней влажный след от своих губ.

Айя закрыла глаза, растворяясь в этом поцелуе. Разве можно быть таким нежным? Разве можно угрожать и быть таким нежным одновременно? Она почувствовала, как руки его плавно переместились на ее спину, прижимая хрупкое тельце к себе. Она таяла в этих руках. В этих руках она переставала существовать. «Правила» — словно выстрел прозвучало в ее голове. Она вспомнила о них. Она вспомнила о том, что должна их соблюдать. Даже тогда, когда хочется их просто забыть…

— Похотью, Орайя Сиа, меня тоже не удивить, — прошептала Айя и открыла глаза.

Орайя замер, будто только сейчас осознал, что делает. Словно, не понимал он, что происходит, будто был далеко отсюда, там, где никто не видел их двоих. И само осознание, что именно похоть может затмевать его взор, не просто отрезвило зрячего. Это заставило его усомниться в собственной сдержанности и самоконтроле.

— Тебе по-прежнему нечего мне сказать? — спокойно спросил он.

— Нет.

Орайя тихо поднялся с кровати и переместился на свою койку. Больше он ничего не говорил. Она тоже молчала. Орайя закрыл глаза, мысленно возвращаясь к тому, что делал несколько минут назад. Он все еще ощущал аромат ее кожи… Он все еще хотел прикасаться к ней…

Глава 9

Айрин подорвалась с кровати и побежала в туалет. Ее выворачивало наизнанку, и она знала, почему. Сердце продолжало мерно биться, хотя руки тряслись так, как никогда. Проведя в туалете минут двадцать, она, наконец, вышла и направилась в ванную.

Когда в дверь настойчиво постучал Йори и попросил ее немного ускориться, Айрин поняла, что все уже проснулись. Дрожь в ладонях она смогла унять и, взглянув на себя в зеркало, подняла подбородок и улыбнулась одной из своих надменных улыбок. Айрин Белови презирала любую слабость, а свою собственную — больше других.