Из автомобилей, развозивших гостейк местам их временного пристанища, раздавалось: «А на плечах у нас зелёные погоны…»

Бывших пограничников не бывает!

Глава двадцать пятая

Вот и этот закончился матч,

Всё на свете имеет свой срок.

Череду неудач и удач

Подытожил судейский свисток,

Пусть не даст нам уснуть до утра

Эта схватка ледовых парней.

Завтра ждёт нас другая игра:

Что ты делаешь с нами, хоккей?

Вовка Фомин сидел на трибуне стадиона «Динамо» чуть повыше за спиной разных всяких генералов в окружение двух девиц. Девицы были сёстрами. Нет, не близняшками, к сожалению. Одна была старше другой на десять лет. Старшая холодными пальцами держала Вовку за руку. Пришлось поменять диспозицию. Взял эти холодные длинные пальчики в свои, совсем не музыкальные, мозолистые грабли, поднёс ко рту, подышал тёплым воздухом, с ароматом только съеденной пироженки, и положил себе на колени. За что был обласкан зелёными, как трава в мае глазами. Родинка над губкой верхней поползла вверх, но совместить в одной раскадровке родинку, улыбку и зелёные глаза не получалось, потому об улыбке только догадывался Вовка, сосредоточив взгляд на зелёных омутах.

Младшая Аполлонова пискнула про «жениха и невесту», и пришлось «жениху» оторваться от глаз и сосредоточиться на игре. Шёл первый период первого тренировочного матча сборной клубов СССР с клубом ЛТЦ (Прага). Как бы одноклубники Вовкины были на поле. «Динамо»? Собрали игроков нескольких команд. Большая часть была всё же из московского «Динамо», добавил организационный комитет вратаря — Григория Мкртычана из ЦДКА. «Динамо» (Ленинград) делегировало Евгения Стариков, Анатолий Викторов и трёх братьев Валентина, Василия и Дмитрия Фёдоровых, и ещё одного одноклубника из Риги прихватили — Роберта Шульманиса. Не поставили в ворота Вовку Третьякова. Почему, понятно.

Первые две игры с чехами решили наши спортивные и партийные чиновники провести при пустых трибунах, чтобы если что, то народ не узнает и СССР не опозорится. И ещё решили через чехов пропустить в этих четырёх матчах максимальное количество ведущих игроков в канадский хоккей.

Решение совершенно правильное, лучше бы и Вовка не смог вновь назначенному председателю спорткомитета подсказать. Вызвали больше сорока игроков из всех ведущих клубов. С москвичами всё понятно, а вот рижане и ленинградцы все эти дни будут жить прямо на стадионе «Динамо», в довольно таки спартанских условиях, хоть и не спартанцы и даже не спартаковцы.

Игра проходила на огромных скоростях, и взвинтили её динамовцы. Вовка был мыслями там, когда до его ушей донёсся шипящий шёпот сидящего прямо перед ним Аполлонова:

— Это и есть своеобразный фронт, где поражения принимаются очень тяжело. Достаточно упомянуть события десятидневной давности, когда после неудачного выступления советских конькобежцев на чемпионате мира 1948 года, Романов был освобождён от занимаемой должности. Вот так при пустых трибунах первый матч может пройти как угодно, но две игры при зрителях нужно выигрывать или сводить к ничьей.

— Это ведь суперклуб. Сильнейший в мире.

Вовка не видел, кто подсел к Аполлонову, был зелёными глазами занят, чуть наклонился, чтобы хоть сбоку посмотреть. Ба. Товарищ Сталин. Хорошо хоть не тот. Этот.

Этот Сталин, словно почувствовал взгляд и обернулся. Смотрел на молодёжь минуту почти, и наконец, в глазах понимание нарисовалось.

— Фомин. Не надумал в ВВС перейти?

— Василий Иосифович, ну нельзя так, — толкнул его локтём «папа».

— Нет, Аркадий Николаевич, только так и надо! Нам нужен суперклуб, чтобы на равных вот с этими выступать! — почти зло сказал. По буквам слова проговаривая. Любимой игрушки хотят лишить.

— Если будет один суперклуб, то не будет конкуренции, и не догонять их будем, а отставать. Да клуб может выиграть кубок Шпенглера, скажем, а сборная потом на чемпионате мира проиграет. Нужно много сильных клубов, нужно много стадионов, нужно много детских и юношеских секций. И главное, нужно, хотя бы два стадиона с искусственным льдом. Вот только тогда мы через несколько лет сможем противостоять чехам и канадцам, — Вовка не хотел отвечать, но начал, а потом завёлся и последние слова чуть не кричал, пытаясь пересилить трибуны. Те орали и свистели. Поставнин забил гол в ворота чехов.

— Да, ты кто такой, чтобы меня учить?

— Василий Иосифович, ты на пацана не обижайся, его летом молния прямо в голову шандарахнула, памяти лишился и стал, как блаженный, ерунду всякую говорит. Правда, молния, — видя, что Сталин начинает закипать, приобнял его Аполлонов, — Сам видел. Не молнию, конечно. Спину у этого Гаврика, там дерево коричневое растёт. След от молнии. Страшно смотреть. Так что, не слушай его. Блаженный. А то и вовсе дурачок. Вот играет неплохо. Только всё равно дурачок. — И Вовке свободной рукой кулак показал.