– А что у тебя не выходит? – спросил Фархад, обращаясь к Фатиме.

– Водный шар. Сделать я его могу, а метнуть не получается. Даже удержать долго на весу не могу.

Фархад откупорил свой бурдюк с водой и вылил немного в ладонь.

– Попробуй еще раз. Я прикрою, чтобы не было видно.

Фатима протянула руки и вода скользнула в ее ладони. С рук Фархада вода капала и, падая на песок, тут же впитывалась, образуя темные пятна. А в руках Фатимы держалась, образовав шар.

Фатима сосредоточилась на воде в своих ладонях. Водя, образовав сферу, перекатывалась с одной руки на другу.

– Это великолепно! – тихо восхищался Фархад, наблюдая за ее действиями.

Фатима улыбнулась, воодушевившись, направила все свои силы и заставила шар приподняться в воздух.

– Отлично, умница! – похвалил ее Кямран. Но в этот момент Фатима, приободренная похвалой, оторвала взгляд от воды и шар, словно лопнул, проливаясь сквозь пальцы и быстро впитываясь в песок.

Стоило Фатиме потерять сосредоточенность, как все валилось из рук. Она опустила руки на колени, и повесила голову.

– Ничего, – тронул Фархад Фатиму за плечо, глядя, как она расстроено смотрит на темное пятно на песке.

– А из песка ты воду вытянуть сможешь? – спросил брат, задумчиво глядя на влажную землю.

Фатима перевела удивленный взгляд на него, потом снова на пятно. Возможно, это у нее получится.

Девушка протянула руки к мокрому пятну. Сосредоточилась. И вот песок двинулся, но вместо воды вверх поднялся столбик влажного песка.

– Интересно, – протянул Фархад и тронул маленькую колонну. Но та не осыпалась, а стояла плотно. – Попробуй стеночку сделать, – добавил он.

Фатима провела рукой, и там, где она проводила, поднимались столбики влажного песка. Девушка убрала руки, расстроено уложив их на колени.

– Это замечательно, – восхищался Фархад, стараясь подбодрить свою любимую. Но она сидела понуро.

– Ты только осваиваешь свой дар, – заговорил Кямран, – не стоит ожидать, что с первого раза у тебя все будет отлично получаться. Ребенок тоже не сразу может встать и пойти. Он сначала делает робкие шаги, и только спустя несколько месяцев встает твердо на ноги.

Он был прав. Фатима это понимала, но все рвано была расстроена.

Мимо проходил один из погонщиков верблюдов – Самед. Он любил переброситься словечком и общался со всеми путниками каравана.

– Да хранит вас Аллах, сущие дети. С песком играют! – сказал он, видя горку песка. – Вы лучше воду берегите, она в пути пригодится. Не тратьте в пустую. И, да, – чуть отойдя, добавил он, – скоро выезжаем.

Фатима расстроилась еще сильнее. Но твердо решила тренироваться усерднее. А для этого ей понадобится вода. Поэтому, встав, девушка направилась к источнику, набрать полный бурдюк.

Солнце клонилось к закату, но караванщики и не думали останавливаться. Будут идти до позднего вечера. И лишь тогда, когда на небе зажжется первая звезда, встанут они на стоянку.

Один из погонщиков, тот самый словоохотливый Самед, рассказал троим попутчикам, что они торопятся пройти мимо еще одного оазиса, огибая его по широкой дуге. Так как в нем с недавних пор обосновалось кочевое племя. Про них ходили разные слухи, что мужчины у них суровые, дивы, а женщины прекрасны, как пери 3 . Поэтому мужчины того племени никого и близко не подпускают к оазису. И частенько грабят караваны, проходящие слишком близко от их поселения.

Фатима после этого рассказа была сильно напряжена. Она озиралась, оглядывалась, вздрагивала от любого постороннего звука.

– Не волнуйся, – говорил ей Фархад, который ехал рядом, а не позади, – мы сможем отбиться. У нас много сильных мужчин в сопровождении.

Но это было н совсем так. Большую часть мужчин, идущих с караваном, составляли торговцы. Бойцы они были никакие. Правда, с ними шло несколько охранников, но защищать те будут в первую очередь своих господ.

Однако Фархад всячески старался успокоить Фатиму, поэтому чуть преувеличил, говоря об охране каравана.

Вот, наконец, на небе зажглась первая звезда. Погонщики остановили караван, и стали устраиваться на ночлег.

Никаких палаток и даже навесов не делали. Ночь обещала быть ясной, и поэтому только разожгли костры, чтобы отпугивать ночных хищников, а тюки с верблюдов даже не снимали. Животных просто вынуждали сесть, чтобы те отдохнули.

Каждый занимался своим делом: кто-то кормил верблюдов, кто-то жарил лепешки на садже 4 . В них заворачивали сыр, взятый еще из города, который заквашивали в бараньей шкуре, и он доходил уже в пути.