– У тебя уже и план готов, Алексей Викторович! – одобрил подполковник Репьин, пальцами здоровой руки разминая плечо, в которое он был не так давно ранен бандитским снай-пером.

Репьин только недавно снял с руки повязку, но пулевое ранение еще давало о себе знать. Приходилось часто разминать руку и еще чаще работать на турнике, что я сегодня утром наблюдал собственными глазами. Но после каждого подхода Репьину приходилось пальцами здоровой руки массировать место, в которое угодила пуля.

Но похоже, подполковник снова рвался в бой. Что поделаешь, если у него натура такая в отличие от того же майора Смурнова, который всегда находит причину остаться в своем кабинете, хотя, казалось бы, Смурнов, бывший боец смешанного стиля, пробовавший когда-то свои силы в профессионалах, по одному только характеру обязан быть более боевитым человеком.

– У тебя же есть связь с Управлением погранвойск, – продолжил подполковник. – Вот и сообщи.

Майор Смурнов снял трубку стационарного телефона и уставился на меня, давая понять, что я мешаю.

– Разрешите идти, товарищ подполковник? – спросил я командира отряда.

– Я тебе, майор, сегодня дал данные на двух человек. Ты с ними связался? – спросил Смурнов.

– Только с подполковником ФСБ Муравьинским. Он мне передал список из двадцати двух человек, которые могут помешать бандитам.

– И где этот список?

– У капитана Ромашкина. Дело в том, что Шура муфтиев ИГИЛ выбрала восемнадцать депутатов, которые представляют угрозу их деятельности. Я попросил Ромашкина отметить тех, кто есть в его списке, который он добыл самостоятельно. После этого он отдаст мне оба списка. А к подполковнику ФСО я поеду после того, как подготовлю набор вопросов к нему.

– Добро, – согласился начальник штаба отряда. – Можешь идти. Как только Ромашкин подготовит список, занеси его мне.

– И мне экземпляр на всякий случай, – добавил подполковник Репьин.

Начальник штаба начал набирать номер на кнопочном аппарате, а я вышел из кабинета с ощущением, будто меня выгнали.

С этим же ощущением я позвонил в звонок на двери шифроргана. Дверь открыл капитан Игорь Исмаэлян. На сей раз у него в руках был не стакан чая, а простой карандаш.

– Извини, я работаю. Тебе Ромашкина?

– Да.

– Валера! – крикнул капитан в дверь и вернулся к себе.

Ромашкин не вышел, а вылетел, взлохматил свои непослушные волосы еще больше, хотя, казалось бы, больше некуда, и тихо и виновато произнес:

– Я не успел посмотреть – помогал Исмаэляну. Он замучился с ручными кодограммами. Радисты наворочали непонятно что, вдвоем разобраться не можем.

Это было обычным делом. После работы радистов шифровальщики всегда готовы вешаться. Хорошо хоть радиосвязь в современной армии используется лишь изредка, да и то преимущественно в учебных целях. А не то мы рисковали бы остаться без шифровальщиков.

– Сделай прямо сейчас и распечатай в двух экземплярах для командира и начальника штаба.

– Я быстро, – пообещал Ромашкин. – Чаю тебе налить?

– Спасибо, я воздержусь.

Его «быстро» растянулось на семь минут, которые новоиспеченный майор, то есть я, прождал, сидя за столом в тамбуре, поскольку посещать комнату шифровального узла имеют право только командир отряда подполковник Репьин и его первый заместитель, начальник штаба майор Смурнов. Порой капитан Исмаэлян сам приглашает кого-то в свой кабинет, но не тогда, когда командиры могут это обнаружить.

За соблюдением режима секретности наблюдает лично майор Смурнов, хотя это входит в обязанности и самого капитана Исмаэляна. Так, капитан проверяет время от времени расписание занятий моей роты и ищет секретные данные. Иногда что-то находит. Но он ни разу не составлял акт о нарушении, ограничивался лишь устным замечанием мне как командиру подразделения.

Наконец, капитан Ромашкин вынес три страницы распечатки, пристроенные сверху к досье на депутатов, выделенное мне подполковником ФСБ Муравьинским.

– Странное дело. В твоем списке двадцать два депутата. Из них восемнадцать есть в моем списке, есть пара других, а двое – вообще лишние, – заметил капитан Ромашкин.

– Ничего странного. В ФСБ составляли список по своим данным и представлениям, в ИГИЛ – по своим. Списки могут различаться. Ты внес дополнительные фамилии?

– Конечно. И расписал все. – Ромашкин хлопнул ладонью по стопке, словно подтверждая свои слова.

Майору Смурнову его экземпляр я занес сразу и предупредил об изменениях. Майор пожелал оставить у себя и основной список подполковника Муравьинского. Для чего он ему понадобился, я догадаться не смог.