Избили его тогда крепко, в оттяжку, и с явным удовольствием. Периодические попытки огрызаться в расчёт не принимались, и, если бы не прибывшая к месту событий стража, быть бы ему забитым насмерть. Когда же стража, наказав для профилактики непричастных, торжественно покинула территорию барака, бугай опять вызверился:

— Ну, обсос? Всё ясно тебе? Матрас сюда неси, сучёнок рваный!

Однако в ответ увидел всё тот же незамысловатый жест.

— Ну я тебя сейчас. Порву, сука!

Откуда-то из глубины донёсся голос: "Я тебя сейчас сам порву! Заткнулись там уже".

Бугай зло цыкнул, скривился весь, но на удивление быстро отправился на своё место. Волк же, так и не узнав, что его неминуемая и ужасная смерть в этот раз откладывается, в беспамятстве рухнул на тот самый, с кровью отбитый матрас. Старик характер юноши оценил. И, представившись на следующее утро Фаллстаром, предложил не зевать и занять на построении наиболее выгодное и максимально удаленное от кнутов надсмотрщиков место.

Со временем союз многомудрого старика и сообразительного, упрямого и отчаянно цепляющегося за жизнь паренька перерос в дружбу и чувство глубокой, взаимной привязанности. Фаллстар оказался человеком, способным извлекать максимальную выгоду даже из самых безнадёжных ситуаций. Будучи в жизни до своего заключения каким-то очень влиятельным в высших политических эшелонах человеком, он прогорел и попал в Альегор. Причём, явно по особому настоянию кого-то извне, старику было отказано в шансе быть распределённым в более безопасное и комфортное место, нежели барак чернорабочих. Однако и в этой ситуации он умудрился наладить контакт с Торгваром, главным криминальным авторитетом лагеря. Со временем старик стал активно привлекать Волка к своим совместным в Торгваром делам. И вот, уже год, как не стало Фаллстара, а Торгвар регулярно находит дела для Волка, щедро расплачиваясь едой, услугами и некоторой долей влияния на надсмотрщиков.

III

Торгвар встретил Волка в своём кабинете. Несколько комнат жилого дома для «особо важных» заключённых освободили, переделали под рабочие кабинеты и помещения охраны. Сам Торгвар официально занимал в лагере должность помощника казначея и, в общем-то, смог довольно неплохо устроить свою жизнь и здесь. Вёл свои дела как внутри лагеря, так и за его пределами, влезая во все мало-мальски прибыльные авантюры, связанные с Альегором. Поговаривали даже, что во многие из этих дел Торгвар входил в долю и являлся вполне равноправным партнёром с Гролагом Керосским, которому собственно, лагерь и принадлежал. Ну или «пока принадлежал», — как любили добавлять злые языки убедившись, что никто посторонний их не слушает.

Первое, что всегда буквально взрывало сознание Волка при входе во владения Торгвара — это запахи. Хотя бы потому, что здесь пахло чистотой. Не полутысячей немытых тел, не помоями и не фекалиями — чистотой. Приятным запахом цветов, которые миловидная светловолосая помощница Торгвара выращивала на подоконниках. Невероятно соблазнительными ароматами, периодически прибывающими откуда-то из персональной кухни местного авторитета. Лёгкими нотами духов самой помощницы, которая доброжелательно улыбалась (будто и не в лагере вовсе находится), поднимаясь и открывая перед ним двери.

Если запахи на входе настраивали Волка на задумчивость и благостность (насколько это вообще возможно), то следующая комната буквально выталкивала его назад, в реальный мир. Это была комнатка охраны. Здесь былым добродушием и не пахло.

Тщательный и грубый обыск, несколько минут ожидания под пристальными взглядами охраны, и Волк оказывался в кабинете самого влиятельного заключённого Альегора.

Торгвар встретил Волка широкой ухмылкой и жестом предложил сесть. Жест этот, как и сам Торгвар, был пронизан такой властностью и уверенностью в себе, что противиться даже в такой вот мелочи всегда представлялось Волку совершенно невозможным. Впрочем, он и не собирался отказываться от возможности развалиться в шикарном «гостевом» кресле.

Торгвар, по обыкновению, одобрительно кивнул и, по-прежнему не говоря ни слова, взглядом указал Волку на стол, обильно заставленный маленькими кулинарными шедеврами. Какое-то время и вечно голодный юноша, и заключённый аристократ просто утоляли голод. И лишь затем негромко, но отчётливо, Торгвар заговорил:

— Слышал о Метвоухом. Отличная работа.

— Он был крысой, — неопределённо пожал плечами Волк. — Мир вряд ли станет хуже без него.

— Да уж. И тем не менее. Он был весьма проворной, живучей и надоедливой крысой.

— Значит, одной проблемой для вас меньше, Торгвар.

— Верно. Мила передаст тебе на выходе то, о чём мы условились.

— Благодарю. Так зачем я здесь?

— Как зачем? Забрать плату за проделанную работу, — деланно удивился Торгвар.

Юноша лишь поморщился.

— Оставьте свои уловки, Лорд. Вы могли передать мне «подарок» через Стержня.

— Ага-га! — глухо захохотал «Лорд» Торгвар. — Тогда скажи мне, малец, зачем ты здесь?

— Ну, вряд ли вам так уж хочется просто полюбоваться на мою рожу.

— Точно, Волк. Хотя рожа у тебя, что надо. Глаза злые, пасть кривая, зубы вон скалишь. Да и сам. Низкий, широкий, колючий весь. То ли гном, то ли ещё монстр какой. Тобой только Милу пугать, чтобы работала пошустрее.

Надо признать, в подобном описании правды было много. И Волк на такие вещи давно научился закрывать глаза. Посему он лишь изобразил слабое подобие вежливой улыбки и сказал:

— Ну вот. Следовательно, у вас есть для меня работа. Что-то важное.

Шутливое и хамоватое выражение пропало с лица Торгвара.