Шрифт:
Веточка, на которой уехал муравей, оказывается самкой, так как неожиданно для муравья начинает откладывать яйца. Одно за другим, очень медленно, конечно, она выдавливает из себя яйца, которые падают и отскакивают от листьев, как затвердевшие капли дождя. Искусство маскировки у палочников развито настолько, что яйца их похожи на зернышки.
Муравей чуть прикусывает свою веточку, чтобы узнать, съедобна ли она. Но у палочников для защиты есть не только мимикрия: они умеют изображать мертвых. Почувствовав острие мандибулы, насекомое впало в каталепсию и свалилось на землю.
Но муравью и дела до этого нет. Поскольку еж и змея уже убрались, он следует вниз за своим палочником и съедает его. Потрясающее существо даже не дернулось. Наполовину съеденный палочник остается невозмутимым, как настоящая ветка. Лишь одна деталь его выдает: оставшаяся половина ветки продолжает нести яйца-зерна.
Ну, на сегодня волнений хватит. Свежеет, пришло время ночного сна. Старый рыжий муравей скрывается в шалаше из земли и мха. Завтра он продолжит поиск дороги к родному гнезду. Любой ценой надо «их» предупредить, пока не стало слишком поздно.
Он спокойно с помощью голеней чистит усики, чтобы хорошо слышать окружающий мир. Потом маленьким камешком закрывает вход в убежище, чтобы больше никто его не потревожил.
10. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
РАЗНИЦА В ВОСПРИЯТИИ: мир воспринимаешь только тогда, когда подготовишься к этому восприятию. Во время одного опыта по физиологии нескольких кошек с самого рождения заперли в маленькой комнате с вертикальным узором на стенах. Когда в мозгу кошек сформировались основные представления об окружающем, их переместили в ящики, на стенках которых были изображены горизонтальные линии. Линии указывали на тайники с едой и на выходные люки, но ни одна из кошек, выросших в комнате с вертикальным узором на стенах, не смогла ни поесть, ни выйти. Их развитие было ограничено вертикальным восприятием.
Мы действуем с такими же ограничениями в восприятии. Мы не можем постичь некоторые события, так как привыкли воспринимать вещи только определенным образом.
Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.11. МОГУЩЕСТВО МЕРТВЫХ
Ее ладонь открылась и нервно сжалась, прежде чем вцепиться в подушку. Жюли видела сон. Она видела себя средневековой принцессой. Огромный змей украл ее и собирается сожрать. Он бросил ее в зыбучие пески, желтые и топкие, полные копошащихся змеенышей, и она тонула в этой патоке. Юный принц в доспехах из набивной бумаги на белом боевом коне дрался с гигантским змеем. Он потрясал длинным красным острым мечом и умолял принцессу потерпеть. Он собирался спасти ее.
Но пасть гигантского змея действовала словно огнемет. Бумажные доспехи принца оказались бесполезными. Первый же порыв пламени зажег их. Принц и конь, перевязанные веревочкой, с гарниром из синеватого пюре были уложены на тарелку. Прекрасный принц потерял все великолепие: кожа его стала темно-коричневой, глазницы опустели, а голова была обесчещена коринфским изюмом.
А гигантский змей схватил Жюли своими кривыми ядовитыми зубами, вытащил из грязи и бросил в мусс из белого шоколада с ликером «Гран Марнье», сомкнувшийся над ее головой.
Она пыталась кричать, но мусс обволакивал ее, заполнял рот и не давал вырваться ни одному звуку.
Девушка открыла глаза и рывком села. Ее ужас был так силен, что она поторопилась проверить, не лишилась ли она голоса. «А-а-а-а, а-а-а-а» – вырвалось из ее горла.
Последнее время она все чаще видела кошмарные сны, в которых теряла голос. То ее пытали и отрезали язык. То набивали рот едой. То ножницами перерезали голосовые связки. Неужели нельзя спать без снов? Она хотела заснуть и больше ни о чем не думать.
Положив пылающую руку на влажное горло, она прислонилась к подушке, посмотрела на будильник и поняла, что уже шесть часов утра. На улице было еще темно. За окном мерцали звезды. Она услышала на первом этаже шум, шаги и лай. Отец, как и говорил, с утра пораньше собирался прогуляться с собакой по лесу.
– Папа, папа...
В ответ хлопнула дверь.
Жюли снова улеглась, попыталась заснуть, но тщетно.
Что там дальше в «Энциклопедии абсолютного и относительного знания» профессора Эдмонда Уэллса?
Она взяла в руки толстую книгу. Речь шла о муравьях и революции. В книге ей решительно советовали совершить революцию, упоминали о параллельной цивилизации, которая может ей в этом помочь. Она широко раскрыла глаза.
Среди коротких абзацев, написанных мелким почерком, то здесь, то там, прямо посредине слов появлялись то прописная буква, то небольшой рисунок.
Она прочла наугад:
«План этого труда уподоблен Храму Соломона. Первая буква названия каждой главы соответствует величине одного из параметров Храма».