Шрифт:
– Тихо, Фатима, это я, Кямран.
– Что ты тут делаешь? – спросила она шепотом, когда брат убрал руку от ее рта.
– Тебя могу спросить о том же.
– Извини, брат. Я покидаю этот дом.
– Конечно, покидаешь. Пойдем.
Он взял ее под локоть и повел в сторону ворот.
– Куда это?
– Я помогу тебе уйти.
– Не надо, Кямран! Я уйду одна. Раз родителям я настолько безразлична…
– У них не было выбора, – ошарашил ее брат, волоча прочь от дома.
Она удивленно на него посмотрела.
– Я давно спланировал побег. Отец помог. Но ты чуть все не испортила. Я еле успел тебя догнать. Не знал, что он тебя сегодня не тронет. Он вроде не сильно пьяный был. Что произошло?
– Я… я точно не знаю.
– Он трогал тебя?!
– Не-нет, не успел. Я как-то смогла заставить его заснуть.
– Заснуть?! – посмотрел на нее брать, чуть не споткнувшись, когда они уже вышли за ворота.– Я приготовил палку покрепче, шел в ваш шалаш, чтобы его хватить по голове как следует. А тут ты выбегаешь из шалаша… Заснуть! – покачал головой он. – И как?
– Не знаю.
– Ладно, все потом. Там за углом дома две лошади. Знаю, верхом ты не очень, но мы поедем медленно. До рассвета нас никто не хватится.
Глава 4
Проехав несколько саженей, Кямран притормозил своего коня и взял поводья у Фатимы.
– Тут ключ, смой с себя краску.
Брат помог Фатиме сойти с лошади. Она подошла к ручью и, присев на корточки, прикоснулась к воде. Та, как и раньше, словно сама втекла в ее ладони и стала перекатываться шариком, словно ртуть.
Фатима плеснула водой в лицо. Раз, другой. Затем стала тереть кожу с такой силой, что, казалось, сдерёт ее. Потом перешла на руки, пытаясь избавиться от узоров, но рисунки выведенные хной не сходили, они лишь чуточку побледнели.
Кямран тихо подошел сзади. В темноте его не было видно, и ступал он так тихо, что услышать его Фатима тоже не могла. Она увидела его в последнюю минуту, когда в воде отразился отблеск короткого острого клинка. Парень схватил Фатиму за косу и с силой дернул.
– Прости, сестра.
Замахнувшись, он резко рубанул.
В руке его осталась толстая коса.
Фатима ахнула, прикрывая ладонями рот.
– Мы не сможем путешествовать как брат и сестра. Зато как два брата сможем, – серьезно проговорил он, отбрасывая волосы.
Фатима схватилась за обрубки волос. Ее волосы, ее прекрасные густые волосы, которые она так любила, сейчас жалкими обрезками торчали в разные стороны. Она проводила по ним руками и чуть не задыхалась от обиды. Но брат был прав. Женщина без мужа привлечет слишком много ненужного внимания. Неизвестно, кто им встретится на пути, и сможет ли брат в одиночку ее защитить.
– Переоденься, – сказал Кямран, протянув узелок с одеждой. – В этом наряде ты слишком привлекаешь внимание.
Фатима переоделась в черные шаровары, черные же кожаные башмаки и черную сорочку с широкими рукавами. Брат помог перевязать ремешками рукава, чтобы они плотно прилегали к рукам и подпоясаться. На голову повязал чалму, край которой свисал у виска.
Свадебный наряд спрятали в перекидной мешок и водрузили на спину лошади. После чего тихо пустились в путь.
– Куда мы теперь? – обреченно спросила Фатя.
– В Шарван, к тете Зибейде. Маминой сестре. Мама пошлет ей весточку, и она будет нас ждать. Тетя Зибейда тоже знахарка. Будешь ей помогать, и ей помощь и тебе работа. Нам бы только караван найти, который туда идет.
– А что будешь делать ты?
– Пока не знаю. Может, тоже останусь. А может, домой вернусь.
Какое-то время они ехали молча, каждый погруженный в свои мысли.
– Когда же ты все так подготовить успел? – снова заговорила Фатима.
– Я давно все спланировал. И мне отец помогал. Сейчас доедем до караван-сарая, покушаем, и я тебе все расскажу.
Во дворе караван-сарая было шумно. Стояло много верблюдов и лошадей. Служители караван-сарая приносили им сено, овес и воду. Последнюю не жалели, так как знали, перед дальней дорогой верблюды и лошади должны напиться вволю.
Людей внутри тоже было много. Кое-как найдя свободный столик, Фатима и Кямран уселись. Девушка никогда не была в таком месте и с таким большим количеством незнакомых мужчин вокруг. Она то беззастенчиво разглядывала всех подряд, то опускала взгляд, понимая, что все это не для ее глаз: молодые, и не очень, мужчины сидели в расслабленных позах, вороты рубах были открыты, оголяя волосатую грудь, чалмы были сняты.