– Попроси подруг, – буркнула девочка, вновь закрываясь от меня за невидимой стеной.

А я увидела в ней себя, только не такой маленькой, а несколько лет назад, когда в меня никто не верил, когда от меня отвернулись, стоило в наш дом прийти беде.

– Нет у меня друзей, – ответила, тяжело вздыхая, – и подруг тоже нет, – подняла глаза к потолку, чувствуя до сих пор отголоски той боли, которую испытывала от предательства некогда близких людей. Почему-то мне казалось, что именно они должны были на тот момент стать моей опорой и защитой, моим тылом, но вышло – как вышло. Сначала некогда близкие знакомые перестали отвечать на звонки и сообщения, а после занесли меня в черный список.

– И у меня нет, – сказала девочка, возвращая все внимание ко мне.

– А давай дружить, раз у нас никого нет? – она уставилась на меня своими зелеными глазами, долго думая над ответом, но наконец утвердительно кивнула.

– Милана, – представилась новая знакомая.

– Альбина, можно просто Аля, – мы пожали руки, и я даже придвинулась чуть ближе к девочке.

– Милана, если ты моя подруга, то научишь танцевать? – девчушка согласно кивнула, но быстро перевела взгляд на свои ножки и отрицательно замотала головой.

– Но как? – удивилась она, – я не могу даже встать с кровати…

– Все просто, – пожала плечами, – я научу тебя ходить.

Конечно, неплохо бы посмотреть историю болезни и подробнее узнать о том, что же произошло с ребенком, какие травмы были получены, но одно я знала точно…

– Только для этого мне нужна будет твоя помощь, – посмотрела в детские глаза, в которых было столько понимания, что невольно потянулась и погладила Милу по голове, – нам нужно будет много сил, чтобы подняться на ноги. Твоих сил!

– А для этого я должна кушать? – вздохнула девочка и покосилась на поднос с уже остывшей едой.

– Совершенно верно, тебе нужно правильно питаться – это в первую очередь.

Милана еще раз вздохнула и утвердительно кивнула. Именно в этот момент в палату забежала та самая женщина, которая до этого пыталась накормить ребенка, подхватила поднос и со словами: «Я подогрею», и исчезла в коридоре.

Но не это меня смутило, а прожигающий насквозь взгляд отца девочки, который словно сканировал меня не только внешне, но и внутренне, будто пытаясь в моей голове найти то, чего я и сама не знала.

– Здравствуйте, – поздоровалась, чтобы хоть как-то разбить образовавшуюся тишину, которая начинала давить на мои хрупкие плечи.

Вот только голос у меня был очень тихим, словно не я тут что-то лопочу. А вот Милана, напротив, при виде отца подобралась вся, заулыбалась, даже схватила меня за руку и громко сказала:

– Папа, это моя новая подруга Аля! Мы с ней будем учиться ходить!

Я видела, как на секунду смутился отец, как его глаза наполнились горечью и болью, но это наваждение прошло, да и на лице не дрогнул ни один мускул, выдавая все чувства этого странного железного человека.

– О, – в палату зашел Федор Михайлович, – смотрю, Альбина Ильинична уже здесь!

Мужчина сделал удивленные глаза и довольно хмыкнул. Он никак не прокомментировал то, что сам меня сюда привел и затолкал, что сам предложил найти общий язык с ребенком. Видимо, мужчина что-то знал, поэтому работал на опережение.

– Что ж, раз все в сборе, то хочу вам представить, Дамир Игнатович, нашего специалиста. Альбина Ильинична будет делать массаж вашей дочери.

Глаза у девочки загорелись интересом, а вот ее отец, наоборот, нахмурился, смерил меня нечитабельным взглядом с ног до головы и выдал то, к чему я уже привыкла:

– Она хоть совершеннолетняя? – конечно, я промолчала, давая возможность травматологу завершить начатый разговор.

– Очень даже, – чуть заметно улыбнулся мужчина, снисходительно смотря на Дамира Игнатовича, – двадцать пять – это же нормальный возраст? А внешние показатели такие обманчивые!

Папа Миланы ничего не ответил, лишь еще раз посмотрел на меня своими темными бездонными глазами и попросил всех выйти из палаты.

Попрощавшись с девочкой, я выскользнула первой, стараясь как можно быстрее пройти мимо неприятного человека, который своей аурой и силой подавлял и заставлял неосознанно трястись.

Только в коридоре, когда за спиной закрылась дверь, Федор Михайлович улыбнулся, да так открыто и радостно, что в уголках глаз собрались лучики морщин.

– Вот теперь дело пойдет! – потер руки между собой и, насвистывая тихую и незамысловатую мелодию, двинулся по одному ему известному пути. Я же не придумала ничего лучше, чем пойти в свой маленький, но очень уютный кабинет, думая о том, что такие встречи просто так не происходят, за ними обязательно последует череда событий, как приятных, так и не очень.