Такое впечатление, что только они трое знают, по какой причине Джеймс слетел с катушек и избил Зака так, что тот получил разрыв селезенки, переломы ребер, одно из которых вонзилось в легкое, и трещину в скуле. Мой брат не убил этого парня и даже не искалечил. По крайней мере, тот Зак, которого я сегодня видела, вовсе не выглядит несчастным страдальцем. А что лицо стало чуть менее симметричным — так ему только в плюс. Парню не нужно быть смазливее девицы.

— Какого черта ты влез?! — рычу я. — Я тебя об этом просила?

— Звездочка, ты серьезно? — легко возвращается к своей привычной манере Стефан. — Он выглядел так, будто собирался тебя ударить.

— Да если бы он это сделал, я бы сплясала! — рычу я и механически тру висок.

Если бы Зак меня ударил, я бы тут же на него заявила. И тогда у меня был бы весомый довод в пользу того, что на избиения Джеймса парень сам напросился. Я прекрасно понимаю, что если бы Зак не был виноват перед законом сам, то моего брата искали бы не только в Калифорнии. Эммерсон что-то сделал, как-то напросился. Да, Джеймс вспыльчивый, но он никогда не слетал с катушек из-за ерунды. Так что сделал Зак, что?

— Ты из-за брата?

— Я мало в чем готова согласиться с Эммерсоном, но с одним не поспоришь: не лезь в это, Фейрстах. Боже мой, да что тебе за дело? Я еще даже не решила, как поставить тебя на место за сегодняшний случай в женском туалете, а ты только и делаешь, что все больше меня запутываешь.

Сказав это, я понимаю, что сглупила. Убийственная головная боль сделала меня раздражительной и неосмотрительной. Я никогда не ору на незнакомых парней на вечеринке. Я всегда собранная и сосредоточенная, достойная Майлза. А Стефан уже стоит, смотрит и улыбается, будто проник в тайну по имени Шерил Абрамс.

Я уже открываю рот, чтобы попрощаться с этим парнем, но тут с диким свистом оживает микрофон диджейской будки. Не зная, за что хвататься: то ли за уши, то ли за виски, я бросаюсь к ближайшему выходу из дома. А оказавшись на улице, ловлю ртом воздух в надежде оттеснить боль обратно. Вернуть ее в разумные пределы. И через минуту почти без удивления обнаруживаю рядом Стефана.

— Что? Просто вышел покурить, — сообщает он максимально невинно и протягивает мне бокал мохито. Вместо пролитого. — Твое лекарство.

Поколебавшись, я беру его. Уж если кто и соберется меня отравить на этой вечеринке, то точно не новенький. Иначе оставил бы меня на растерзание Заку.

Я делаю первый глоток, а он тем временем достает из кармана зажигалку.

— Ты в курсе, что это Калифорния? Здесь нельзя курить вот так запросто, — просыпается во мне зануда.

— Ага. Мне об этом уже раз сто сказали, — отвечает он и затягивается с таким наслаждением, будто с момента приезда в ЛА это его первая затяжка. И выдыхает вверх длинную дымную струю. Это получается у него до странного красиво. Понятия не имею, почему стою и смотрю на это.

Опомнившись, я перевожу взгляд на вопиюще идеальный двор Эммерсона и делаю еще один глоток мохито. Мне бы стоило уйти, чтобы не пропахнуть сигаретным дымом, но как вспомню весь этот скрежет и рокот — появляется только одно острое желание: сесть в такси и уехать. На воздухе мне легче. Или из-за алкоголя. Или из-за тайленола. Или из-за проваленного плана. Да уже неважно. С Эммерсоном все равно ничего не вышло, а значит, задача максимум теперь — привести себя в удобоваримое состояние.

— Так что с твоим братом? — спрашивает Стефан.

— Его нет в штате Калифорния. Это все, что тебе нужно знать.

— Ты в курсе, что это грубо? — весело спрашивает он.

— А у меня пока нет поводов быть с тобой милой.

— Из твоего ответа мне понравилось только слово «пока». Но я не могу согласиться. Я помог тебе избавиться от ублюдка, который хотел тебя ударить.

Кожей чувствую, как пристально он смотрит мне в лицо.

— Я тебя об этом не просила. Я…

Осекшись, я понимаю, что не сумею ему объяснить причину, по которой хотела, чтобы Зак меня ударил, не углубляясь в подробности. Взгляд отчего-то мечется по двору, останавливаясь то на бассейне с расставленными вокруг шезлонгами, то на беседке, то на новомодном гриле. В попытке успокоиться я осушаю бокал и понимаю, что это выдает мое состояние с потрохами. Но… к черту.

— Звездочка, — проникновенно говорит Стефан и делает паузу. Бросив на него подозрительный взгляд, я вдруг понимаю, что он ждал момента, чтобы я сосредоточила на нем все свое внимание. — Ты не хотела, чтобы он тебя ударил. У тебя могут быть причины думать, что ты этого хотела, но ты — не хотела. Придумай что-нибудь получше.

Я застываю, парализованная его словами и почти прозрачными глазами, которые как будто заглянули прямо в душу и все там рассмотрели. Он становится опасным. Он слишком много понял.