Шрифт:
– Иди, - сказала чужеземка.
– Завтра продолжим.
И Марушка опрометью бросилась бежать, сжимая в кулачке отполированную рыбку с маленьким круглым отверстием.
* * *
– Пусть она уйдет, мама! Я прошу...
– Что ты такое говоришь, Марушка, я уже взяла её на постой.
– Но ведь она колдунья. Зайдите в её комнату, мама, посмотрите... Она ведьма! Она же может нас убить, если захочет...
Марушка металась по комнате, в её карих глазах дрожали слезы. Мать подошла к ней, обняла за плечи, усадила на табурет. Марушка по-детски спрятала голову на её груди.
– В разных краях - разные обычаи, - говорила мать, ритмично поглаживая пушистые Марушкины волосы.
– В той стране, где она родилась и выросла, девушек обязательно учат ворожбе. Вот она и решила научить тебя, глупенькую - а ты испугалась...
– Мама... Марушка подняла залитое слезами лицо.
– Но зачем это мне? Ведь я же не поеду в ту страну...
Молчание длилось какую-то неуловимую секунду - и все-таки это было молчание. Мать села рядом с Марушкой и пристально посмотрела ей в глаза.
– Ты уже взрослая, - наконец, сказала она.
– Тебе лучше знать заранее. У этой женщины есть сын, его зовут Венцеслаус, по-нашему - Венцеслав. Он скоро приедет сюда, - она сделала паузу.
– Он хочет жениться.
Губы Марушки полуоткрылись, в глазах промелькнуло изумление, страх, протест, тонкие брови образовали на лбу страдальческую складку - но через мгновение она разгладилась, и лицо стало отрешенно-спокойным.
– Венцеслав, - мечтательно прошептала девушка.
– Красивое имя.
* * *
Марушка сидела у окна. Обманчивое солнце не грело на улице, но стекло было совсем теплым, и Марушка прикладывала к нему нежные ладони. Венцеслав... Он должен быть большим, таким высоким и широким в плечах, а глаза у него должны быть синие-синие... Нет, скорее всего, у него черные, материнские глаза. И, конечно же, он не военный...
Марушка знала, что мать мечтает увидеть её замужем. Особенно теперь, когда умер отец... Мать права. Самые несчастные на свете девушки - те, что не вышли замуж. Ей это не грозит, она будет счастлива... Венцеслав.
За рекой, за рекой есть большая страна,
За рекой, за рекой есть чужая страна...
Стекло мелко задрожало, и Марушка вскинула глаза. Подпрыгивая на камнях, по дороге промчался двуконный экипаж. Он почти тотчас исчез из виду, но, судя по звуку, остановился, и где-то совсем недалеко. Внезапное любопытство охватило Марушку, она встала и направилась в прихожую - но живой вихрь пронесся мимо, оттеснив её, заставив прижаться к стене.
– Венцик!!!
На полу шевельнулся, опадая, черный платок колдуньи - про себя Марушка продолжала так её называть, хотя с того вечера больше не брала магических уроков, а, зайдя однажды к постоялице, нашла её комнату прибранной и обыкновенной. Машинально нагнувшись за платком, девушка вышла в прихожую, прижимая его к груди.
Колдунья стояла на крыльце, крепко, самозабвенно обняв светловолосого, хорошо одетого юношу - его голова приходилась на уровне его груди, ведь он, наверное, стоял ступенькой-двумя ниже, пряча лицо в складках материнской одежды. Ее худые пальцы гладили, перебирали его светлые волосы, а губы шептали что-то бессвязно-нежное на чужом, непонятном языке.
Внезапно Венцеслав отстранил мать, поднял голову, и его глаза встретились с Марушкиными - небольшие, узкие зеленоватые глаза с чужеродным, хищным блеском. У него было худое, с мелкими чертами лицо, тонкие, сосредоточенно сжатые губы. Слегка касаясь колдуньиного плеча, Венцеслав поднялся на ступеньку - он был не выше матери, узкий, худощавый.
Марушка беззвучно шевельнула губами и кивнула, теребя тонкими пальцами длинную кисть темного платка. Колдунья протянула за ним руку и, накидывая платок на плечи, что-то сказала сыну на своем языке. Он ответил отрывисто, гортанно. Потом ещё раз окинул взглядом Марушку и под руку с матерью прошел мимо неё в дом.
Марушка осталась на крыльце. Она слышала голос матери, встречающей гостя, а потом зовущей её, холодный весенний ветерок студил пальцы все ещё протянутой вперед руки - Марушка не могла пошевелиться, не могла двинуться с места. В нескольких шагах от крыльца стоял залепленный грязью экипаж, и кони слегка поводили опущенными головами.
За рекой, за рекой есть чужая страна...
* * *
За окном мелькали верстовые столбы, и совсем ещё голые деревья, столбы и деревья, деревья и столбы... Марушка неосознанно пыталась их пересчитывать, а потом просто хваталась взглядом за каждое дерево, чтобы сделать гигантский шаг к следующему, и так дальше, дальше... А Венцеслав сидел рядом, не касаясь её, но все равно слишком близко, и Марушка вся приникала к стеклу, уносясь к придорожным деревьям. Экипаж подбрасывало на выбоинах и ухабах, и она крепко, до белых косточек впивалась рукой в край сиденья - не пошатнуться не дотронуться случайно до него...