— Хочу поднять вопрос, почему всем известные главы комиссий воспользовались своим привилегированным положением близкого знакомства со Жнецом и вооружение изготавливаемое по новой технологии, производится только на их заводах, оставляя всех остальных без работы! Это вопиющая наглость и безответственность!

Вверх понялась сухая, старческая рука.

— Есть возражения гражданин Габриэль?

Получив утвердительный кивок, Председатель Сената ответил.

— Вам слово.

— Хочу напомнить всем присутствующим, что именно мы были инициаторами работы Жнеца на Республику. Мы со своих бюджетов комиссий обеспечили ему быт и лабораторию, доставку преступников и прочее. Уважаемые коллеги, не вложили в это ни сантима, так что весьма странно слышать теперь от них заявления, что мы имеем какие-то приоритеты в получении технологий, особенно после того, как нас заставили установить над ним тотальный контроль, который ему очень не понравился. Настолько, что он заявил, что ничего нового в наши руки пока не собирается предоставлять, поскольку мы ещё не выполнили своих прошлый обещаний.

В зале раздались возмущённые выкрики, которые были подавлены стуком молотка Председателя.

— Да гражданин, — дал он слово прошлому оппоненту главы комиссии по душеприказчикам.

— Возмутительная наглость чужака, которому мы предоставили кров, еду, а также полная неспособность глав комиссий, связанных с ним напрямую, обеспечить его лояльность. Я голосую за перевод Жнеца в более охраняемое и менее роскошное место. А то у меня от сумм, которые мы тратим на его обустройство и содержание, скоро все оставшиеся волосы выпадут.

— Граждане, — после поднятой руки, встал глава комиссии по правде, — вам не кажется, что мы повторяем ошибку, которую прошлый раз допустили имперцы? Они сделали его жизнь невыносимой и он просто сбежал к нам. Вы готовы к этому?

Сенаторы тут же забурлили, высказывая слова негодования к подобным высказываниям. Ведь республика приняла, обеспечила всем, пусть и талантливого, но всё же человека, который стал просто наглеть, требуя от принявшей его страны повышенных льгот. Чёрная неблагодарность с его стороны! Он должен работать и как все остальные граждане страны приносить пользу!

— Тишина! Прошу всех успокоиться и высказываться поочерёдно! — удары деревянного молотка никак не могли призвать зал к порядку. Голос Председателя стал срываться и он не выдержал.

— Заседание переносится на час, поскольку работать в таких условиях невозможно. Если через час порядка не будет, я прикажу охране выводить самых буйных из вас.

С этими словами он закрыл заседание и гордо удалился в свой кабинет. Сенат тут же разделился на группы и все стали жарко обсуждать, как действовать дальше. Стоявшая у окна троица привлекала всеобщее внимание, но к ней никто не подходил, многие просто боялись, что остальные воспримут это как их поддержку.

— Ну что Пауль, ты получил что хотел, — старый душеприказчик прикрыл рот перчаткой, чтобы его губы не были видны, — как думаешь из этого выпутываться?

— Очень просто, ещё месяц и на моих счетах будет столько, что хватит на затыкание ртов самым крикливым, — легко усмехнулся собеседник, — а дальше, мы сможем и вовсе составить большинство.

— Если уж говорить об этом, — женщина развернулась к залу спиной и одними губами прошептала два имени, — ко мне обратились жёны некоторых глав с вопросом о возможном сотрудничестве. Но всех интересует цена.

— Ого, — удивились оба, — приглашай на встречу всех, обсудим. Пятеро гораздо лучше трёх.

— Я тоже так подумала, — улыбнулась она, — так что через два дня, у меня, в восемь часов вечера.

Оба мужчины согласились.

— Но мистер Рэджинальд — это невозможно, — который раз уже за время совместной работы пролепетала девушка со своего места, прекратив печатать, — все учебники прямо и категорично об этом говорят!

Я хмыкнул и прямо на её душе показал, как приживить сразу десяток разных душ, собрав по кусочку от присутствующих в доме слуг.

— Если бы мне было не лень, я бы сделал больше, как это можно на самом деле, — я с удовольствием смотрел как Жули, потрясённо смотрит на себя через мой паинит.

Девушка оказалась любознательным, очень умным учеником, который не только впитывал в себя знания, которые я диктовал, она раз за разом останавливалась и уточняла непонятные для неё моменты. Сначала меня это раздражало, отвлекая от работы, но поскольку вопросы и правда были только такие, какие могли знать только высшие посвящённые в ремесло, типа имперских исповедников, то я вскоре просто отвечал на них, решив, что так будет проще.

— Мне нигде ничего подобного не рассказывали, — она слегка взгрустнула, — жаль, что мы с вами так мало времени проводим вместе.

Я удивлённо повернулся, а Жули сначала непонимающе на меня посмотрела, но затем поняв, что сказала, краска стыда стала заливать её шею, затем щёки и коснулась даже ушей.

— Я..я..я не то хотела сказать! — залепетала она, — вы как учитель, как душеприказчик находитесь для меня на таком недосягаемом уровня, что я жалею, что так мало времени с вами провожу! Даже ребята из моей группы говорят…