Шрифт:
– Какого хрена этим бизнесом заинтересовались спецслужбы? Почему там копошатся ЦРУ, БНД и прочие?
– Это очень выгодно, – Айвар впервые с начала беседы, гадливо улыбнулся, – их агенты ищут реципиентов среди больных, но нужных им людей, а потом шантажируют тем, что пересаженные органы получены нелегально. Осознав, что стали частью преступной схемы, и не имея дороги назад, реципиенты становятся очень послушны и управляемы. Действует безотказно.
– Что еще действует безотказно?
– Похищение заложников. Формально спецслужбы ни при чем. Они даже усиленно ищут преступников, умалчивая, что сами организовали кражу, и похитители действуют по их указаниям….
– Что происходит с заложниками, после того, как требования заказчиков выполнены?
– Майор, жжёт очень… вы меня не обманете? – Айвар опасливо покосился на шприц.
– За кого вы нас принимаете? Мы ж не живодёры! – криво усмехнулся Ежов и положил прямо перед Айваром одноразовую инъекцию с зельем, – только давайте будем экономить время. Меня интересует судьба заложников.
– Всех или конкретных?
– Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю…
– Из известных мне граждан России обратно не вернулся никто… Услуги ваших чиновников и олигархов ОНИ, – Айвар показал глазами на потолок, – считают одноразовыми, впрочем как и самих российских олигархов и чиновников.
– Какова во всем этом роль Дальберга? – вставил свой вопрос Распутин.
– И про него знаете… – покачал головой “доктор Вуле”, - так это всё он и придумал, святоша… Главный мозг современной инквизиции. Ведущий консультант по геноциду невоенными средствами и принуждению к повиновению без видимого насилия… Именно с ним я поддерживаю связь, а уж куда там дальше он передаёт сведения – в БНД, МИ-6, ЦРУ или Моссад, мне неведомо…
– Нелегальная трансплантация, заложники… Какие еще способы контроля над нужными людьми практикуют ваши кураторы? – вернул пленника к теме разговора Ежов.
– Ну… – Айвар замялся, – можно еще подсунуть неподготовленного бачи-бази…
– Не понял?
– Как вам объяснить… Мальчиков перед использованием нужно долго и тщательно готовить… Если нарушить технологический процесс, то “игрушка” почти гарантированно гибнет… И тогда над клиентом повисает обвинение не столько в педофилии, сколько в изнасиловании со смертельным исходом… А с этого крючка уже невозможно соскочить, особенно клиентам из России, где культура использования мальчиков еще не так развита…
– Да я бы сказал, что у нас ее вообще нет, – злобно отреагировал Ежов.
– Среди простых людей – нет, – согласился Айвар, – но современная российская элита очень хочет во всем подражать западной, в том числе и в аристократических утехах…
– А вы, герр Вуле, оказывается, тонкий знаток пикантных технологий и аристократических утех, – прищурил глаза Ежов, – приходилось?
– Ничего личного, только бизнес, – отвёл глаза Айвар.
Распутин почувствовал, что его сейчас стошнит. Ежов, впрочем, тоже позеленел, но держался значительно лучше.
– А теперь быстренько, герр доктор, список известных вам граждан России, посаженных вышеописанным образом на крючок западных спецслужб.
– Антидот! Вы обещали!
– Список!
– Антидот или ни слова больше не скажу!
– Сдохнешь! Я тут не любопытство своё тешу, а врагов выявляю, поэтому мне твои откровения без конкретных фамилий даром не нужны! Список или оставайся тут думать. Я же все равно по цепочке пройду и узнаю, а для тебя это единственный шанс…
– Сволочь! Сатрап! Держиморда! Подавись! В каблуке отчёт… Это за последние полгода…
Ежов буквально метнулся к ноге Айвара, на ходу вынимая нож. С треском отлетел кусок каучука. Из тайника выпала гофрированная папиросная бумага.
– Даже не шифрованное? – удивился Ежов.
– Письмо на латышском для этих мест равносильно шифровке… Но фамилии прочитать можно и так…
– Разберемся, – пробормотал Лешка, углубляясь в написанное.
– Майор, мне дышать уже трудно. Антидот!
– Да колись на здоровье! – фыркнул разведчик, разрезая жгут на правой руке пленника, – дышать ему тяжело… Первый раз вижу такую реакцию на обычный физраствор…
– Что-о-о-о???
Над головой Распутина оглушительно грохнул выстрел. Он автоматически присел на колено, в развороте подбил вверх руку с пистолетом, с удивлением заметив прищуренные в прицеле ангельские глаза Душенки, светящиеся злобными, решительными угольками. А за спиной, так и не успев садануть по Ежову занесенным стулом, упало на бетон безжизненное тело Айвара.
– Всё-таки националы, пожившие некоторое время в России, реагируют на надувательство одинаково, – выдавил из себя Ежов, опомнившись от скоропостижной смены декораций. – Надо признать, свет наш Дашенька, вы крайне облегчили мне жизнь. Отпускать этого упыря было бы преступлением, но данное ему слово связывало. Однако, насколько я понял, дело тут не только в спасении моей тушки от травмы, нанесенной тупым, тяжелым предметом. Были ещё личные причины его грохнуть?