– Эй, Ёжик! – позвал Распутин, – всё нормально с твоим сержантом. Жить будет!

Ноль эмоций.

– Капитан Ежов!

Снова мимо.

– Ах ты, сонная тетеря!

Распутин наклонился, чтобы поднять щебёнку и запулить ею в Лёху, как в этот момент что-то противно взвизгнуло над головой, глухо ударилось в борт кунга. Не было только привычного звука выстрела.

– Снайпер! – крикнул врач, бросаясь на холодную, неприветливую землю.

– Нападение на пост! – истошно завопил стоящий в трех шагах часовой, сдёргивая с плеча автомат.

– Ложись, дурак, – рявкнул на него Григорий, – в укрытие!

Солдат тоже не слышал выстрела. Сомневается. Озираясь, яростно передёрнул затвор, взял оружие на изготовку и в тот же момент кулем свалился на землю, глядя удивленными глазами на врача и забрызгав грязную траву темной кровью, бежавшей из маленькой дырочки у виска.

– Стрелок на полтретьего, – сориентировавшись по ранению, диким голосом заорал Распутин, перекатываясь под кунг и прячась за колесо.

Вокруг уже грохотало всё наличное вооружение. Ужом мимо операционной просочился Ежов, кинул озабоченный взгляд на врача. Григорий коротко кивнул в ответ и попытался рукой показать направление на позицию стрелка. Опять игриво вжикнуло, фонтанчик пыли поднялся буквально в сантиметрах от лёжки доктора. Ежов коротко замахнулся и бросил перед собой дымовуху. Спасительное облако постепенно заволокло МОНС и обстрел прекратился.

– Группа, ко мне! – коротко скомандовал Ежов своим бойцам, разошедшимся по медицинским палаткам к знакомым и малознакомым сестричкам. – Ну всё, гады, теперь не уйдёте! Достали вы меня!

– И меня тоже, – тяжко вздохнул Распутин, прикуривая сигарету дрожащими пальцами.

Вернулся Ежов сильно к вечеру. Тяжело бредущие разведчики несли с собой плащ-палатку с завернутым в какое-то одеяло телом.

– Кто ранен? Что случилось? – рванулся к импровизированным носилкам Распутин.

– У меня раненых нет. Трое двухсотых, – поморщился Лёха.

– А это?

– Трофей! – криво усмехнулся разведчик, – к сожалению, контуженный, но по-другому взять не получалось. Твоя задача, Айболит, довести тело до состояния, способного пережить допрос. Дальше уже неважно… Очень интересный образец, особенно обвеска. Такие винтари отсутствуют не только в войсках, их еще не все спецы получили. А боеприпас и прицел вообще только проходят испытания. Вот на эту тему хотелось бы поговорить по душам и узнать, в каком магазине такими причиндалами торгуют.

– Значит троих потерял? – автоматически спросил Григорий, открывая дверь кунга и удивляясь небывало высоким потерям в подразделении Ежова.

– Изумительно стреляет, стерва, – оскалился капитан, – навскидку на шорох, без промаха…

– Так это она? – удивился Распутин.

– Девка, – вздохнул Лёшка, – симпатичная – глаз не оторвать. Встретил бы в мирное время – точно приударил бы, а тут… Ладно, доктор, давай… Не буду тебе мешать, позови, когда в чувство её приведёшь…

Григорий острожно подошёл к кушетке, скользнул взглядом по наручникам, приковавшим к железу тонкие длинные женские кисти, развернул одеяло, откинул прядь золотистых волос, тяжело опутился на стул и надолго замер, упёршись взглядом в знакомые черты лица.

В голове было пусто, как в барабане, но руки знали своё дело. Остановить кровь, сочившуюся из носа, повернуть набок, чтобы случайно не захлебнулась собственными рвотными массами, приложить к голове лёд, ввести внутривенно нейрометаболический стимулятор. Через некоторое время веки задрожали и приоткрылись. Глаза пленной постепенно приобрели осмысленное выражение, оглядели окружающее пространство, опустились вниз, увидели наручники. Брови-стрелочки изломились домиком, и всё лицо приобрело по-детски плаксивое выражение. Распутин опустился на край кушетки и, глядя в окно, произнёс бесчувственным голосом:

– Ну здравствуй, Инга. Не знал, что ты так хорошо стреляешь…

Сестра Айвара уже взяла себя в руки, брови выпрямились, и она даже улыбнулась одними кончиками губ.

– Два серебра и одно золото по Европе…

– Понятно… А я даже не спросил у тебя в Риге, каким спортом ты занимаешься. Буду знать….

– И я тоже буду знать, Гриша, – акцент Инги звучал гораздо сильнее, чем раньше, – в кого я промахнулась сегодня утром. Поверь, это бывает очень редко. Видно, сильный у тебя ангел-хранитель.

– Зачем ты вообще стреляла по красному кресту?

– Приказ командования… Выбивать у русских врачей…

– Приказ этих бандитов?

– Ты про местных? – брезгливо поморщилась Инга, – у меня нет ничего общего с этими грязными дикарями. Я – офицер НАТО, как и Айвар.

– А Зиедонис?

– Большой человек, министр внутренних дел Латвии. Формирует группы добровольцев из имеющих боевой опыт, мастеров спорта по стрельбе и биатлону. Три месяца спецподготовки и на Кавказ…

– Да… Все при деле, – пробормотал Григорий. – Что ж, так по крайней мере честнее. Никакой фальши с гуманизмом, человеколюбием и коммунистическим интернационализмом…